– Потому вы и поехали с ним в этот круиз. Понятно, – кивнул Алексей. – Чтобы он, напившись, не дай бог, не свалился за борт. Тогда почему он оказался на открытой палубе один?
– Потому что я уснула, – тяжело вздохнула Софья Исааковна.
– Боже! Как вы могли?!
– Укачало меня. – Мадам Зебриевич открыла сумочку и засунула туда руку. – Паром всетаки.
«Неужели осмелится достать шпаргалку?» – слегка напрягся Алексей, не зная, как на это реагировать. Но Софья Исааковна достала веер. Обычный белый веер, из пластика, приглядевшись, Алексей увидел, что каждое звено украшено картинкой с видами СанктПетербурга. В кабинете было тепло, не сказать жарко, а Софья Исааковна была в кофточке с коротким рукавом. Но ей все равно понадобился веер. Обмахиваясь им, госпожа Зебриевич сказала:
– Я спиртное плохо переношу, вот меня и сморило от шампанского. Держалась, сколько могла, потому что Сема спать не собирался. Но в три ночи у меня совсем не осталось сил. И я пошла к себе в каюту. По дороге и увидела, как Дима с Анжеликой в обнимку идут наверх.
– Прямотаки в обнимку?
– Она к нему прижималась и чтото шептала на ухо, я это видела своими глазами!
– Верю. А что в этот момент делал ваш муж?
– Он зашел в бар. Сказал: на посошок. Ведь все встречали шведский Новый год! Ну и Сема присоединился.
– Ах да. По нашему времени три часа ночи, а у них Новый год. Хорошо, что мы наконец переходим на зимнее время. А то три часа разницы с Европой – это многовато. Вы не находите?
– Мнето что? – пожала плечами Софья Зебриевич.
– Значит, ваш муж дернул виски на посошок и почувствовал, что ему надо бы освежиться. А то перед глазами все плывет. А вы в этот момент уснули у себя в каюте.
– Я ждала Сему, но меня сморило, – пожаловалась Софья Исааковна.
– Ну а когда вы с Семой стали обсуждать убийство Анжелики? Утром, как только проснулись?
– Утром позвонил Даня и сказал, что его жены в каюте нет.
– Почему же вы ему не сообщили, что она мертва?
– Потому что… – Софья Исааковна запнулась. – Как только Сема положил трубку, я рассказала ему о том, что видела в баре. А он мне на это: «Теперь понятно, за что он ее».
– Он – это Сажин? Или Голицын? Ведь ваши слова можно истолковать двояко. Голицын ведь запросто мог приревновать жену к Сажину и столкнуть ее за борт в порыве гнева.
– Даня? Неет… Это не Даня.
– Почему?
– Так ведь Сема говорит…
– Все с вами понятно, Софья Исааковна. Вы можете быть свободны.
– Как? Это все? – откровенно удивилась она. – Но Сема сказал…
– Софья Исааковна, драгоценная моя, а какой мне от вас прок? – перебил ее Алексей. – Все равно вы говорите со слов Семы, что бы вы ни рассказывали. Вот я и хочу послушать самого Сему. Так проще.
– Что вы, что вы! – замахала рукой госпожа Зебриевич. – Он так занят! Если надо что, так вы спросите у меня!
– Я уже спросил. Я вижу, что Голицыну вы симпатизируете больше, чем Сажину, хотя, в принципе, это фигуры для вас равнозначные: друзья мужа. Причину такой симпатии я могу узнать?
Софья Исааковна хихикнула и плотоядно облизнула губы.
– Знаете, Сажин, он такой надменный. А Данечка милый. И даже советуется со мной.
– По поводу?
– У него ведь ресторан. А я прекрасно готовлю. Я ему дала несколько фирменных своих рецептов, – с гордостью сказала Софья Иса аковна.
– У Голицына ресторан?!
– Да, вот уже два года.
– И как он? Процветает?
– Вообщето, дела идут не очень, – вздохнула мадам Зебриевич. – Как Сема говорит. Но сейчас ведь время такое.
– Да, время непростое, – согласился с ней Алексей. – А ваш муж, выходит, в курсе всех Данечкиных дел?
– Конечно! Ведь Сема же свои деньги туда вложил! Я очень обрадовалась. Будет хоть куда пойти. Данечка всегда меня угощает, я к нему, бывает, забегу, когда по магазинам нахожусь, – оживилась Софья Исааковна.
– А каков его долг вашему мужу? – забросил удочку на всякий случай Алексей.
– Понятия не имею! Мы с Семой за деньги никогда не говорим. Он мне дает, сколько нужно, но при этом говорит: «Не спрашивай меня, Софа, откуда. Времена сейчас тяжелые». Или: «Радуйся, Софа, мы вчера немножко разбогатели». Но этого я давно уже не слышала. Времена сейчас тяжелые.
– Это правда, – вздохнул Алексей. – Адресок ресторана не подскажете, Софья Исааковна? Я почемуто уверен, что ваши фирменные блюда стоит отведать.
– С радостью, – расцвела она. Кажется, Алексей нашел подход к Софье Зебриевич. – Если я и хотела бы гдето работать, то поваром, – защебетала она, рисуя на листке схему проезда. Хотя достаточно было и адреса, в Инете все есть. – Но Сема против. Не против повара вообще, а против моей работы. Вот подарил бы он мне этот ресторан… – мечтательно сказала госпожа Зебриевич. – Уж я бы там развернулась! Деньгито все равно мужнины! А я бы его подняла, этот ресторан…
«Скажем так: я кредитую Голицына», – вспомнил Алексей, пряча бумажку со схемой в карман своей куртки. Похоже, не зря он вызвал к себе Софью Исааковну. Вернее, не зря Зебриевич ее сюда послал. Понятно, Семен Абрамович преследовал свою цель, но Софья Исааковна невольно проговорилась. Поэтому Алексей отпустил ее с миром и крепко задумался.
