Она засмеялась и стала стряхивать снег с пушистого воротника своей куртки. А потом внезапно нагнулась, схватила горсть снега и очень ловко швырнула в Алексея. Тот не успел увернуться. Стоя с залепленным снегом лицом, он зашарил руками в поисках Дарьи Сажиной, которая так плохо стояла на коньках. Наконец Алексей схватил ее за воротник и притянул к себе.
– Хулиганка!
Он потащил ее к выходу из парка. Мороз крепчал, настроение у Дарьи Витальевны явно улучшилось, ей бы еще стаканчик пунша…
– Прекрасный день сегодня. – У выхода из парка стоял Дмитрий Сажин. В белой куртке. Без шапки. На каштановых волосах и на длинных ресницах лежали снежинки, отчего его взгляд казался еще более темным и словно бы затягивал в воронку.
– Дима? Ты разве не на работе? – искренне удивилась Дарья Витальевна.
– Я сам себе хозяин, как ты теперь знаешь.
– Ты здесь случайно или…
«У нее в кармане мобильник. Служба безопасности холдинга наверняка за ней присматривает, – сообразил Алексей. – Сажину ничего не стоит узнать, где его жена проводит время».
– Я подумал, что твой спутник человек занятой, в отличие от меня он на службе, а не в свободном полете. Поэтому домой отвезу тебя я. Идем. – Сажин крепко взял жену за локоть.
– Передаю вам ее с рук на руки, – шутливо сказал Алексей. – Она погуляла, съела сосиску в тесте, залепила мне в лицо снегом и прекрасно себя чувствует. Я бы еще порекомендовал глинтвейн.
– Милая, ты хочешь глинтвейна? – Сажин заглянул в глаза жене, словно пытаясь там чтото найти.
– Дда. Пожалуй, – кивнула она.
– Только не тащите ее прямиком в Куршевель, – посоветовал Алексей. – Я понимаю, что вы мужчина с размахом, Дмитрий Александрович, но достаточно и одного персика, необязательно вагон.
– Это сейчас о чем? – нахмурился Сажин.
– Ах, Алексей Алексеевич, он же совсем не читает книг! – рассмеялась Дарья Витальевна. – Ну откуда ему знать, что есть такой писатель – О’Генри. И у него есть замечательный рассказ о капризной женщине, которая не разобралась в том, чего ей больше хочется, персиков или апельсинов. А ее муж изза этого чуть ли не весь город разгромил!
На лице у Сажина отразилось огромное удивление. Он посмотрел на нее, на Алексея и вдруг расхохотался. Дарья Витальевна, глядя на него, тоже разулыбалась.
«Порядок, – подумал Алексей. – Я только что отошел от края бездны. На море почти что штиль».
…Панов позвонил ему вечером, в этот же день.
– Лешка, пляши! Мы раздобылитаки эту видеозапись! – радостно сказал он. – Я тебе ее переслал по электронке, но зная, что дел у тебя по горло, сам разокдругой просмотрел, потом мои мужики, и мы решили тебе помочь. Отсекли всех ненужных. Сразу скажу: как я и предполагал, с верхней, открытой палубы почти ничего нет. Качающийся свет фонаря и мечущиеся тени. Да и не хотели они, чтобы их видели, эти люди. А вот с верхней закрытой палубы запись очень даже вполне. Лица узнаваемые.
– Голицына поднялась, но так и не спустилась?
– Угадал! Похоже, убили ее. За борт столкнули. Новогодняя ночь, видимость плохая, темнотища, дождь со снегом. Вот вахтенные и проморгали. Или пили. Новый год всетаки. Да, поднималась Голицына в шубе. В накинутом на плечи норковом полушубке, – поправился Панов.
– Похоже, у нее в кармане лежал загранпаспорт, – задумчиво сказал Алексей. – Она просто забыла переложить его в сумку. Отсюда и версия, что Анжелика Ивановна осталась в Таллине. Долго же мы ходили по кругу!
– Но теперьто картина прояснилась, Леша! Итак: в два тридцать две по московскому времени на открытую палубу поднялись Дарья Сажина и Даниил Голицын.
– Знаю. При них была бутылка итальянского шампанского.
– Откуда, Лешка?! Неужели они тебе признались?!
– Только в том, что пили шампанское. Продолжай. Я записываю. – Он нацелился ручкой в блокнот.
– В два пятьдесят одну под камеру попали Дмитрий Сажин и Анжелика Голицына. Первый был в белом костюме, не мерзнет, видать, парень, а мадам, как я уже сказал, в норковом полушубке. Тоже белом. В руках клатч. Так это, кажется, называется. Узкая длинная сумочка со всяким дамским барахлом. Красная. И высокие красные сапоги были в ту ночь на мадам.
– Ботфорты. Так это, кажется, называется. А Сажин, как всегда, в белом. Заметная пара.
– Еще бы! Их ни с кем не спутаешь! Буквально через пять минут Дарья Сажина с Даниилом Голицыным опять прошли под камерой. То есть пробежали. Они очень торопились. Стали спускаться на палубу, где находятся их каюты. В три ноль шесть наверх поднялся Зебриевич.
– Что ты сказал?!
– Семен Абрамович Зебриевич. Банкир. Он был сильно пьян, судя по походке.
– Он был один?
– Да. В три одиннадцать вниз спустился Сажин. Тоже один. Они буквально в минуте разминулись с Голицыным, который опять поднялся наверх. Сажин зашел в бар на верхней закрытой палубе, поэтому они и не столкнулись. Видать, замерзтаки бедняга и решил согреться, выпить виски. Или нервы.
– У него нет нервов. Скорее согреться. Значит, Дан вернулся, – задумчиво сказал Алек сей.
– Да, возможно, он искал жену. Но, видимо, не нашел, потому что через восемь минут спустился вниз, на закрытую палубу.
– А Зебриевич?
