Он вошел в кухню с бодрой фальшивой улыбкой и потер руки одна о другую.
— Что там у нас сегодня с погодкой? — Он подошел к окну и смешно выглянул на улицу. — Кажется, опять похолодало. Но это просто замечательно! Зима должна быть морозной и снежной.
Шубин и Лидия смотрели на него во все глаза. Дед повернулся и тоже оглядел их. По очереди, сначала одного, потом второго.
— Егор, в коридоре стоит железный ящик от компьютера, — сообщил он все с той же фальшивой улыбочкой. — Я чуть об него не споткнулся. У него в середине дыра. Вы что, вчера ночью грабили магазины электроники?
— Черт возьми, я совсем про него забыл, — пробормотал Шубин. Он забыл абсолютно про все, занимаясь любовью с Лидией. Насилу утром вспомнил, что сегодня его должны убить.
— Это мой компьютер, — быстро сказала Лидия. — Мы его вчера забрали из моей квартиры, и я его случайно уронила на железный штырь около нашего подъезда. И в нем получилась дырка. Придется мне теперь новый покупать.
— Я тебе куплю, — пообещал Шубин и, не обращая внимания на деда, поцеловал ее в ухо. — Дед, хватит изображать короля Лира в четвертом акте, давай завтракать, у меня сегодня тяжелый день.
Он сказал это так, как когда-то — всегда! — говорил прежний Егор Шубин, и у Лидии даже закололо сердце от жалости и страха.
— А Димка спит? — спросил Егор, бесцельно открывая и закрывая дверцы шкафчиков.
— Спит, он вчера поздно лег, — ответил дед. — Егор, что именно ты ищешь? Может быть, я знаю, где это лежит?
— Я ищу завтрак, — объяснил Шубин. — А почему он поздно лег? “Спокойной ночи, малыши!” теперь идет с двух часов ночи?
— Он очень беспокоится за тебя, — объяснил дед печально. — Мы все беспокоимся за тебя. Вчера весь день звонили наши родные и тоже беспокоились…
— Они беспокоились не за меня, а за свое материальное положение, — буркнул Егор. — Дед, а когда в этом доме подают завтрак?
— Тебе просто удобнее так думать. Удобнее и безопаснее. Ну и красивее, конечно. Ты один благородный герой, а все остальные просто нахлебники. Верно, Лидия Юрьевна?
— Я не знаю, — сказала она и посмотрела в спину Шубина. — Я только знаю, что он и в самом деле благородный герой. Таких, как он, мало. Наверное, ваш последний остался, Василий Петрович.
Оба Шубина — дед и внук — моментально перестали заниматься своими делами, переглянулись и посмотрели на нее. Она покраснела.
— Спасибо вам, Лидия Юрьевна, — пробормотал дед неуверенно, — поверьте, мне это очень приятно слышать…
— Не каждый день удается услышать, что ты благородный герой, — задумчиво произнес Шубин. — Особенно утром.
— Поджарить яичницу? — спросил дед поспешно. — Будете?
— Будем, — ответил Егор. — Дед, а телефон у нас работает? Или ты его опять выключил, чтобы не травмировать мою тонкую душу?
В кухню вплыла Наталья Васильевна, снисходительно поздоровалась и оттеснила деда от плиты. Вид у нее был надменный, и Лидию она не замечала, как гордая свекровь неугодную невестку.
— Совместно проведенная ночь стала достоянием гласности, — неслышно шепнул Шубин в ухо Лидии. — Бытовое разложение налицо. Вот и живи тут семьей…
Лидия фыркнула в стакан с соком и обрызгала собственную физиономию.
Среди всеобщего молчания они быстро и виновато, как парочка студентов, которая встречается против воли родителей, съели яичницу, поблагодарили величественную спину Натальи Васильевны и вышли из кухни.
Утро кончилось, а вместе с ним мирная жизнь.
Пришло время возвращаться на войну.
— Ты узнал, где живет эта твоя Василиса Петровна? — спросила Лидия, когда они одевались.
— Да, — ответил Шубин. — Катерина Ивановна. Мои водители несколько раз ее подвозили. Мои бывшие водители. — Он улыбнулся. — Я утром Паше позвонил, он мне сказал, где она живет.
— Ну как Паша? Что слышно в Пещере чудес?
— Я не спрашивал, — сказал Шубин холодно. — Меня это в данный момент интересует меньше всего.
Он зашнуровал ботинок, выпрямился, и они некоторое время просто смотрели друг на друга.
Потом Шубин отвернулся и хмуро глянул в глубь коридора, смутно сожалея, что никто не болтается рядом с ними и ему все-таки придется сказать то, чего говорить так не хотелось. И не умел он говорить ничего подобного.
— Лидия… — начал он, но она быстро перебила:
— Я ничего не стану слушать. Даже не начинай. Что это еще за “Прощание славянки”? Нам бы сегодня на твое седьмое небо не угодить. Вот если не угодим, ты мне все скажешь. И даже покажешь.
Он еще некоторое время смотрел на нее, то ли сердито, то ли печально, потом открыл входную дверь, подтолкнул Лидию в спину и крикнул:
— Дед! Мы уходим!
Когда дед выбежал в коридор, ругая себя за то, что не уследил и они успели собраться без него, дверь уже захлопнулась и только мерно покачивалась серебряная цепочка замка.
