— Егор Степанович! — выпалил заспанный, но рьяный охранник и заглянул Егору за спину. — Я смотрю, машина ваша подъехала, а вас нет…
— Все в порядке, — сказал Егор. — У меня брелок опять не работает.
И, проследив за взглядом охранника, тоже оглянулся в темноту. Двое из лужи улепетывали, спотыкаясь и чуть не падая. Охранник вытаращил глаза.
— Все в порядке, — с нажимом повторил Егор, не в силах ничего объяснять.
Раньше надо было проявлять служебное рвение, сердито подумал он про охранника. Теперь чего же… А Димку он отлупит, как только до него доберется.
— Можно я уже заеду? — спросил Егор вежливо. — Третий час…
— Да я сам заеду, Егор Степанович, — заторопился охранник и еще раз оглянулся в темноту, где стихали шаги молокососов. — Поднимайтесь к себе. И рука у вас…
— Царапина, — усмехнулся Егор и вытер кровь о кирпичную стену. — Спокойной ночи. Ключи в зажигании.
“Ну, родственники, погодите… Вы меня еще не знаете. Привыкли относиться ко мне, как к доильному аппарату, из которого можно бесконечно надаивать деньги, не хватало еще из-за вас в уличные потасовки ввязываться…”
Егор ввалился в квартиру и, сердито сопя, стал стаскивать с ног ботинки. В глубине квартиры горел свет — дед, должно быть, ждал его, как обычно, до глубокой ночи.
Расшвыряв ботинки, Егор прошлепал в ванную и открыл воду. Ранения оказались поверхностными и незначительными — просто содрана кожа. От воды ладони сразу защипало, и Егор стал шарить на полках в поисках йода.
Где в их квартире может быть этот растреклятый йод?!
Он с силой захлопнул пижонскую зеркальную дверцу и очутился нос к носу с дедом, который маялся у входа в ванную и не решался войти.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Что так поздно? — наконец бодро спросил дед. — Я тебя раньше ждал.
— Я гулял, — заявил Егор тоном восьмиклассника, опоздавшего к семейному просмотру программы “Время”. — А что? Я пропустил что-то интересное?
— Что у тебя с рукой? — спросил дед. Когда ему не нужно было прикидываться беспомощным стариком, он становился зорким, как горный орел, вылетевший на охоту.
— Шальная пуля, — объяснил Егор терпеливо.
Он вышел из ванной, обошел деда и отправился в кухню.
— Дед! — закричал он оттуда. — Ты не знаешь, у нас есть еда?
— Какая шальная пуля? — спросил дед, появляясь на пороге. — Что произошло, Егор?
— Произошло столкновение с реальностью, — сказал Егор и распахнул холодильник. — Два-ноль в мою пользу. Будешь омлет?
— Все живы? — осведомился дед. — Обошлось без жертв?
— Без жертв не обошлось, но все живы. — Егор налил в миску молока и стал ожесточенно взбалтывать. — Поставь на плиту сковородку.
— Егор, ты можешь говорить по-человечески? — Дед зашел наконец в кухню и водрузил на полированный пластик плиты плоскую сковородку. — В конце концов, я твой единственный дед и ты должен разговаривать со мной уважительно.
— Уважительно не могу, — ответил Егор, продолжая болтать вилкой в миске. — Есть очень хочется.
— И пиджак порван, — заметил дед осторожно. — Ты что? И вправду… дрался?
— Я не дрался. — Егор вылил яйца на раскаленную сковородку. — Я бил морду. Точнее, не морду, а две. Дед, все это совсем неинтересно. Я никого не покалечил, если ты об этом…
Дед присел к столу и положил на светлое дерево узловатые красные руки. По тому, что он не сел на свое любимое место — в кресло с высокой спинкой, стоящее вплотную к окну, — Егор понял, что он действительно сильно волнуется. Это уж совсем ни к чему…
— Дед, я же тебе говорю, что все в порядке! Что это ты разнервничался? Мало ли придурков по ночам шляется…
Он приподнял ножом край омлета, проверяя его готовность. Есть хотелось так, что Егор готов был съесть его сырым.
— Это из-за Димы, да? — спросил дед тоном провинциального трагика, дающего бенефис. — Все случилось из-за Димы?
От столь неожиданного всплеска проницательности Егор оторопел.
— С чего ты взял?
Адвокат в нем часто брал верх над обычным человеком, и поймать его на слове было непросто.
— Что это тебе в голову пришло?
— Он здесь, — сказал дед несчастным шепотом. — Он здесь часов с шести, и мы знали, что ты будешь сердиться.
— Кто здесь?! — переспросил Егор, начиная раздражаться. — Димка?
— Он спит, — торопливо предупредил дед. — Мы тебя ждали, ждали, и он уснул. Не буди его, пожалуйста.
— Я его сейчас отлуплю, — мрачно пообещал Егор, глядя в омлет. — Что ему нужно? Зачем он приехал?
— Ты бы поел сначала, — посоветовал дед. — Смотри, у тебя сейчас все подгорит.
— Дед, не увиливай! — прикрикнул Егор.
— Я не буду разговаривать с тобой о Диме, пока ты не придешь в себя! — отрезал дед. Упрямство у них было фамильной чертой. — Садись и поешь, а потом поговорим.
— Не буду я с тобой разговаривать, — пробормотал Егор. — Я сейчас пойду, подниму этого ублюдка с постели и надаю ему по физиономии. Ясно тебе?
— Егор! Дед! Чего орете? — раздался с порога хриплый голос. — Спать не даете.
Егор и дед разом повернули головы.
