И когда падение уже стало неизбежностью, парень, опасно перегнувшись через парапет крыши, перехватил ниже второй рукой. Секунду казалось, что они сорвутся вместе… но он, упершись ногами в угол ограждения, резко рванул на себя. Они завалились назад, на крышу, в большую ледяную лужу.
Девушка лежала на спине и не шевелилась. Ее будто разом лишили всех сил. Одежда давно промокла до нитки, но холод не чувствовался. Не было ни желаний, ни мыслей. Лишь тотальная опустошенность. Она просто смотрела вверх.
Ветел стих, небо посветлело, гроза уходила в сторону, роняя на землю последние мелкие капли.
Я лишь хотел тебя напугать, – хрипло прошептал Влад, – спровоцировать, помочь проявиться
Катя могла бы сказать, что не думала о подобном. Что лишь хотела
Катя резко пришла в себя. Села и огляделась. Ее кровать, комната… все как обычно. А за окном ночь… В памяти всплыли смутные образы вчерашних событий. И как после парень отвез домой, она переоделась в сухое и сразу отключилась. А сейчас… нервно вскочила. Она что-то должна сделать. Должна. Должна! Или это болезнь так подбирается. Переохлаждение… Менингит… Безумие… Нет… Нет! Лихорадочно заметалась по комнате, вытряхивая содержимое полок и ящичков. Вещи, учебники, тетради… запорхали, загремели, кувырком покатились по полу… Еще коробки под кроватью, коробки с книгами! Прочь, прочь… Нет, не то. Замерла. Еще не хватало родительницу разбудить… Забралась обратно в постель. Закрыла лицо руками и принялась раскачиваться… вперед-назад… что-то должно быть… вперед-назад… в тот день… вперед-назад… Анатомия!!! В тот день была анатомия!
Тетрадь… нет, не эта… и не эта… да где же, где?! Вот же, вот она зеленая обложка! Схватила конспекты по анатомии первого курса. Руки дрожали, ее трясло… быстро перелистывала страницы: здесь, где-то здесь, где-то… Оно! Одна страница вырвана, а несколько строк на следующей немного расплылись от воды… в них шла речь об иннервации сердца. Провела пальцем по ободранному краю листа. Но зачем, зачем она уничтожила лист?! Туман, в голове туман… она кого-то встретила там, в трамвае… голос, кажется, был мужским… точно… Точно! Мужским. Кто! Кто?! Кто ее остановил?! Кто помешал пройти инициацию?!
– В.Д?!
– Да не знаю я! – произнес он сонно. – Я проспал тот день… не имею понятия. Бросай уже этот кипишь… посреди ночи…
– Я была мокрая, – взволнованно затараторила девушка. – Почему? У меня же был зонтик?! Но не насквозь, иначе промокла бы сумка и тетрадь пошла волнами… я всегда аккуратна с конспектами… что могло заставить вырвать страницу?!
– Сказал же, не знаю! – раздраженно бросил В.Д. – Может, под кустик сходила, а подтереться ничего не нашлось…
– Я не хожу под кустики! – возмутилась девушка. – И потом… – прорычала: – я бы вырвала чистый.
– Давай завтра, спать хочу… все равно утром ничего не вспомнишь… – он сладко зевнул и завалился назад в перину, взметнув вверх облако перьев.
А утром в гости пришла тоска. Она неотступно следовала по пятам и подъедала все светлое и хорошее, эмоции, мысли… оставляя в душе безысходность и пустоту. Вчерашние события казались бредом воспаленного разума. Да, переохлаждение и пережитый накануне стресс не прошли бесследно.
Собрание было решено прогулять. Но эта Саша! Позвонила, сообщив, что ее давно ждут… и девушка неуверенно начала одеваться.
В итоге опоздала часа на два. Присутствующие оживленно галдели, но гул голосов смолк, лишь только она переступила порог. Паша опустил глаза, остальные уставились на нее: Мила – с жалостью, Саша – с любопытством, Ольга – с плохо скрываемым злорадством, а Нил… он выглядел откровенно довольным! Смотрел снисходительно-насмешливо, как бы говоря: «Ну что мне с ней делать!».
– Что такое? – растерялась вошедшая.
Он демонстративно откашлялся:
– Да вот, собственно, обсуждали чудеса эквилибристики на крышах высотных зданий…
До Кати медленно дошло и все внутри похолодело.
– Как ты узнал?! Ведь кроме нас там никого не было! – и тут в голову закралось страшное подозрение: – Ты за мной следишь! – закричала, но голос сорвался в противный визг.
Нил прыснул со смеха, остальные тоже захихикали, даже Паша заулыбался, хоть и пытался прикрывать это руками.
Да они просто потешаются над ней! Уязвленное самолюбие призывало развернуться и тотчас же уйти, и больше не возвращаться в это место и к этим людям. Ее лицо отразило всю гамму нахлынувших чувств… И Нил согнулся пополам, не в силах сдерживать накатывающее веселье.
