Определенно, что-то внутри меняется, если видишь, как медленно умирают дети. Их маленькие тела, покрытые язвами, клочья волос на полу и подушке, бледные лица без бровей и ресниц, наполовину скрытые медицинскими масками. Тонкую, с сетью синих вен кожу, после химиотерапии меняющую оттенок на зеленовато-коричневый. Тошноту, рвоту, кровь из ушей и носа. И их родителей, старающихся выглядеть жизнерадостными в палате и навзрыд рыдающих в туалете…
Некоторые дети шли на поправку, другие же медленно и неуклонно гасли.
Перед январскими праздниками весь снег, в который зима так старательно кутала город, растаял и под ногами захлюпала грязная жижа. И когда народ массово бухал шампанским вперемешку с салютами и поглощал оливье за новогодним столом, Катя коротала время на работе. Ставить дежурства на праздники новичкам – распространенная практика во всех больницах. Но девушка и не была против. Это был ее первый Новый Год вне дома. Предыдущие выглядели одинаково скучно: отец пытался накрыть стол, выгружая на него апельсины, конфеты и дешевый лимонад, а мать демонстративно отправлялась спать еще вечером.
В Новогоднюю ночь она сидела на посту в отделении и краем глаза наблюдала, как коллеги ныкаются по углам и кабинетам, перемещаясь по этажам короткими перебежками. Они крепко прижимали к груди бутылки под запахнутыми наглухо белыми халатами. Больных почти не было – перед праздниками выписали всех, кого только можно. Детям важно проводить это время с семьей, сохранять веру в Деда Мороза и рождество, и тогда, дай то Бог, новый год для них не станет последним.
А потом, рано утром, когда люди отсыпались после веселого застолья, Катя шла домой по опустевшему городу. Вокруг мелькала мишура и втоптанный в грязь дождик от хлопушек, одиноко стояли пустые коробки из-под фейерверков и валялись использованные петарды, стеклотара и прочий мусор. Совсем скоро им на смену придут пожелтевшие сосны и ели, так ненадолго украсившие чей-то веселый праздник…
А еще в декабре вновь серьезно взялась за практики. Странно, но работа не убавила личного времени, наоборот, она пересмотрела график и убрала все лишнее.
Наблюдая за мыслями, наконец поняла, что управление ими – это просто навык. Такой же как, к примеру, катание на лыжах. В первое время приходится напрягаться и работать на пределе; болят мышцы, падаешь и набиваешь шишки. Но если ты упорен в своем стремлении научиться, то просто встаешь, отряхиваешься и пробуешь снова. И очень быстро превращаешься в профи. Тебе уже не нужно много внимания, чтобы следить за дорогой: на автомате замечаешь и объезжаешь сугробы, без страха мчишься по краю обрыва, вовремя тормозишь и вытягиваешь из снега других неумельцев. Весь внутренний негатив, зацикленные эмоции и пустые фантазии упорно отслеживала и обрывала сразу. Хорошо стали получаться и медитации. Удавалось глубже чувствовать себя, людей, события… Она словно рассеивала мутное оцепенение сна, воскресала после долгой дремы. Все теперь казалось живым, дышало, было наполнено смыслом…
То ли сказывалось присутствие Милы, то ли ушла напряженность из-за ощущения слежки в доме родителей, но и удержание эталонного состояния стало делом естественным и приятным. Словно маленькое солнце поселилось в сердце. И вселенная, будто приняв это, перестала подбрасывать провокации и отвечала везением и радостью. Ведь подобное притягивает подобное…
Перепросмотр отлично натренировал память. Пришел конец судорожным метаниям по квартире, в попытках разыскать ключи, телефон или прочую мелочь. Теперь, как только возникал вопрос: «А где я положила…» – перед глазами всплывала четкая картинка предшествующих действий. Более того, она подсказывала другим забывашкам и потеряшкам, где те оставили искомое, невольно отмечая и запоминая это даже краем внимания.
В голове все больше прояснялось, всплывали куски разговоров с Владом, Антоном, Нилом, В.Д, и, что самое важное, начал доходить смысл сказанных ими слов! Они уже не воспринимались как нелепые выдумки. Вот только правда у каждого была такая разная…
