Весь май громыхали грозы, а потом начался отсчет теплых июньских дней. От родителей Димки пришли хорошие новости – в зарубежной клинике мальчика обследовали вдоль и поперек, но не обнаружили ничего опасного или требующего лечения. Скоро они возвращались в Россию.
А вот состояние Милы внушало тревогу. Сначала она заболела и пролежала две недели с температурой, не позволяя навещать себя или лечить. Потом ходила как в воду опущенная и избегала общения. Казалось, будто эта история с проповедником что-то необратимо в ней сломала; теперь она предпочитала проводить время дома в одиночестве и, кроме как на работу, почти не выходила на улицу. Ее пытались растормошить или отвлечь, но отклика не было. С Нилом отношения тоже были натянутые, на собраниях чувствовалась царящая между ними напряженность.
Саша в своем стремлении понравиться Антону сменила тактику и начала вести себя скромнее. К тому же, объект ее помешательства часто возвращался в квартиру за полночь, и навязать свое общество в подобных условиях не представлялось возможным. Это безмерно радовало Катю, ведь времени развлекать подругу не было совсем: стремительно приближались экзамены, работа и практики также требовали внимания и сил. Но вскоре в голову влюбленной пришла другая бредовая мысль: она всерьез попросила пособлазнять Антона. Похоже, вообще перестала рассматривать подругу как соперницу, называя старой девой и обвиняя в чрезмерно «запущенном случае полового воздержания». Девушка же расценивала это как «запущенный случай хитрожопости», было ясно, что Саша рассчитывала потом перехватить Антона под ручки и тепленького. Хотя, по правде сказать, Катя до конца так и не убедилась в «левых» предпочтениях парня, и уже ругала себя, что не уточнила об этом у В.Д. Ведь он мог просто ответить да или нет, без подробностей, а теперь, ясен пень, было поздно: уже не скажет чисто из вредности.
К собственному удивлению, она вскоре заметила, что нагло провоцирует Антона и бессовестно флиртует с ним. К примеру, ходила по дому в одной майке, ненароком устраивалась у него на коленях. Ну а безобидные поцелуи-приветствия и вовсе вошли в привычку. Хотелось уже поставить точку, выяснить, действительно ли он «того», или это неправда. И чем дальше заходила, тем больше убеждалась – правда. Ведь окружающие парни все как один реагировали на флирт, а вот он – нет. И Катя перешла на следующий этап: стала более настойчивой. Неужели, живя с парнем под одной крышей, она не сможет его переделать? Хотелось доказать самой себе, что сможет. И это даже не было связанно с просьбами Саши, просто внутри словно поселился бесенок. Она удвоила усилия. В одну из ночей даже осмелела настолько, что в грозу залезла к нему в кровать, заявив, что ей страшно.
– Можно побыть с тобой?
– Конечно, – без колебаний заявил он. – Спи, – и, обняв, сразу уснул. А вот Кате не спалось. С ним было приятно, безопасно, тепло. И что-то еще было, то, что не удавалось до конца отследить и осознать.
Иногда заглядывал В.Д, бубня на задворках сознания, что она ведет себя странно, что что-то тут глобально не так, но в основном он отсутствовал, ведя исключительно кошачью жизнь.
Так прошла половина июня, и близился Катин день рождения. Девушка откровенно надеялась, что этот праздник, как и во все предыдущие года, словно партизан тихо проползет мимо. И даже обрадовалась, узнав, что в эту дату у нее на работе стоит дежурство. Однако ее планам не суждено было сбыться – накануне вечером позвонил Нил и хитро поинтересовался:
– Ты где отмечать будешь?
– Нигде, – буркнула в ответ.
– Значит, в кафешку не хочешь? Тогда мы просто сунем подарки и уйдем, да? Завтра часиков в семь заскочим, жди.
И ей стало стыдно. Тем более, Антон натащил гору продуктов и, преданно глядя в глаза, предложил помочь ей их приготовить.
Пришлось поменяться дежурствами и утром шлепать на кухню. А дальше, видимо, злодейка судьба принялась мстить ей за то, что она целый месяц изощренно доставала парня.
Сначала обожгла палец и невольно вскрикнула от боли.
– Что случилось? – Антон бросил лишь взгляд и все сразу понял. – Недолго думая, он взял её палец в рот.
– Ты ненормальный? – Катю ошеломил не столько сам поступок, сколько мурашки по телу от него. – Ты напугал. Не делай так, – и она покраснела.
Антон сразу выпустил руку.
– Просто у меня слюна целебная, – засмеялся он. – Извини, я помню наше соглашение по поводу «тех самых действий» – ты ведь такого не делала, поэтому и я так больше не буду.
Катя замерла. Она совсем забыла про этот чертов уговор! А если он решит применить по отношению к ней те же телодвижения, что и накануне она? Но сразу успокоилась: вряд ли, он же к женской половине интерес не проявляет. А следом удивилась: палец действительно больше не болел, и даже волдырь не вскочил.
