Хотя, конечно же, иной раз признавался он себе, дело заключалось вовсе не в ее магических талантах. Дело заключалось в ней. В ее улыбке, в глазах, в ее непередаваемом обаянии. Иной раз чародей просто был не в силах отвести от нее взгляда. В особенности если она чему-то удивлялась, вот как сейчас. Ее вспорхнувшие ресницы ввергали его в настоящее исступление.
Практикуй маг людоедство, как делали некоторые его сородичи, Радмила, несомненно, стала бы шедевром кулинарного искусства.
— Ох, Радмилушка ты моя премудрая!
— Не называй меня так. — Она надула губки. — От этого слова веет какой-то затхлостью, а ведь мне только семнадцать!
— Хорошо-хорошо, Радмилушка моя прекрасная!
— Это гораздо, гораздо лучше! Ну подожди же. — Она полушутя отпихнула его руки. — Что же было дальше?
— Разве непонятно? — Маг огорченно вздохнул. — Наемник забрал меч и принес мне.
— Что же это за меч такой, из-за чего был весь сыр-бор? — задумчиво спросила Радмила. — Неужели этот меч содержал в себе огромную мощь?
— Еще бы! Это лучшее произведение магического искусства. Лучшее из всех, что я создал за долгие тысячелетия.
Радмила покачала головой.
— Представляю себе. Пожалуй, от такой вещицы лучше держаться подальше.
— Ну что ты, родная. Ты и впрямь решила, что это магия меча заставляла их убивать друг друга?
— Да, но ведь ты сам сказал…
— Не совсем. Я сказал, что Берсень так думал.
— Что-то я не очень понимаю. Ты создал вещь огромной магической мощи, но при этом магия никак не влияла на этих людей?
— Магия, — медленно проговорил чародей, точно пробуя слово на вкус. — Смотря что, милая, понимать под магией, вот в чем все дело.
В глазах Радмилы застыло непонимание, и Кощей охотно пояснил:
— Есть магия, что крушит королевства и княжества, повергает в прах целые армии и уничтожает великих героев. Это та магия, что привлекает одних, пугает до смерти других и вызывает ненависть третьих. Но есть и другая. Есть магия, в основе которой не сила мага, а слабость людей и… нелюдей.
— Я не понимаю, — призналась Радмила.
— Ну хорошо. Вот наглядный пример.
Кощей поднялся с постели и вскинул руки. Между ладонями сверкнула молния и тотчас превратилась в сияющий нестерпимым блеском меч.
— Это он? — распахнула глаза Радмила. — Тот самый?
— Да, милая, это он. Но ведь на самом деле это не только и не столько меч. Одно несложное заклятие и…
Под взглядом Кощея лезвие растаяло, пролившись расплавленным дождем на пол. В руках мага осталась лишь рукоять, из центра которой выглядывала небольшая железная игла.
— Иголка?
От изумления Радмила забыла закрыть рот, и Кощей с усмешкой похлопал себя по подбородку.
— Радмила, — укоризненно заметил он, — моей жене и будущей великой волшебнице не пристало…
— Ладно-ладно. — Радмила смущенно улыбнулась. — Но ведь это игла. Неужели это…
— Да, любимая. Это моя смерть. Народная молва иной раз на удивление правдива. Впрочем, я никогда не делал тайны из этого.
— Невероятно!
Радмила уселась, скрестив ноги и накинув на себя простыню. В глазах ее все еще царило изумление.
— Но как? Как ты мог решиться на такое?! Не понимаю! Как ты мог отдать в руки людей свою же собственную смерть? Немыслимо!
— Немыслимо? Ну почему же?..
Кощей вынул из рукояти иголку и протянул ее Радмиле:
— Возьми.
Радмила отшатнулась.
— Но ведь…
— Возьми, тебе нечего ее бояться.
— Но ведь ты…
Кощей взял девушку за руку и буквально заставил ее взять иголку.
— Как видишь, это самая обыкновенная игла.
Радмила с благоговением повертела ее в руках.
— Никогда не думала, что увижу такое. Но, милый, неужели ты так доверяешь мне? — Ее глаза влажно блеснули.
Кощей заботливо утер ее слезы.
— Ну-ну, милая, это ни к чему. Видишь ли, если я не смогу довериться своей жене, — он пожал плечами, — грош цена мне тогда, как великому магу. Теперь ты понимаешь меня?
Девушка замотала головой.
— Это и есть та магия, о которой я говорил. Знание и понимание человеческих слабостей зачастую куда опаснее умения обращать в пепел целые города.
— Кажется, я начинаю что-то понимать. Эти люди, они убивали друг друга сами?
— Люди всегда убивают друг друга. И для этого им не нужно особых причин. А еще они любят сваливать все беды и — особенно — свою вину на какие-либо чародейские вещи: кольцо, меч или что-то еще. А, кроме того, даже узнай они об этом, не каждый бы решился уничтожить нас. Не забывай, меч превратился в мощный источник магии, а значит — источник могущества. Тот, кто решится его уничтожить, лишит себя всякой надежды на власть, возможно, над всем миром, ибо даже я не ведаю всех границ меча.
— Значит, кое-что в нем все-таки было?
— Да. Я же не зря назвал его шедевром магического искусства. В нем есть многое, но только не то, что искал покойный Берсень.
Радмила протянула мужу иглу. Кощей воткнул ее обратно в рукоять и отложил на столик, стоявший рядом с постелью.
— Ты будешь возвращать ему облик меча?
— Да, конечно. Но, как ты понимаешь, разрушать гораздо проще. А на воссоздание меча мне придется затратить много сил.
— Но тогда зачем ты…
Кощей мягко прикрыл ее рот ладонью:
