Спортзал был почти пуст, только несколько врачей из центра клонирования заканчивали тренировку — у них свой график. При нашем появлении они оживились, а закончив, подошли.
— Как сустав? — щупая Джею руку спросил невысокий плотный Пак Сон.
— Какой?
— Плечевой.
— Норм, — отозвался Джей.
— Я же говорил — нормально всё! — радостно сообщил Пак товарищу. — А ты «утиль»!
Он похлопал Джея по плечу и клоноделы ушли. Джей ещё минуту поелозил в станке, дёргая ногами, потом коротко выругался и встал.
— Сустав, кстати, «щёлкает». Пошли, макнёмся. Вечером ещё позанимаемся.
Я не спорил. Мы дошли до пустого бассейна, я стянул футболку и скинул кроссовки, а Джей прыгнул как был — разбежавшись и долетев до середины бассейна. Я за ним. Брызги могучим фонтаном взлетели в воздух и стали неспешно падать, будто тропический ливень. Джей захохотал, потом запрыгнул на меня, и мы с минуту барахтались, «топя» друг друга. Дитячество в нас бурлило вовсю, гормональный фон перекраивал мозги.
— Чего спросить хотел? — спросил Джей на ухо.
— Что за срыв был?
— И у тебя?
Джей отпустил меня, чуть отстранился.
— Нет. Сон снился, — сказал я. — Будто… в каком-то незнакомом корабле лечу. Тебе тоже?
Мы барахтались по горло в воде, сверху ещё падали капли, осевшие на высокий светящийся потолок.
— Нет, — резко ответил Джей. — Никаких полётов… Даже не пойму, сон или нет. Когда воскрес. Перед тем, как воскрес.
— Расскажи, — попросил я.
Я видел, что ему безумно хочется со мной поделиться своим сном — не сном. Прям на языке вертится.
— Да ну, хрень всякая, — ответил он и отплыл чуть. — Даже вспоминать не хочу.
Тут к бассейну вышли ребята из фиолетовой эскадрильи, прозванной «погодки» — они уже семь лет как ухитрялись терять по одному человеку каждый год. Так что сейчас это были две девчонки двенадцати и тринадцати биологических лет и два парня четырнадцати и пятнадцати.
Поболтать «погодки» любили, и я понял, что наш приватный разговор закончен.
День я провёл, почти не вспоминая свой странный сон. Нет, он болтался в памяти, но как-то начинал стираться и я уже сомневался, действительно ли всё было так реалистично, как мне показалось.
Может быть просто нервы шалили? Долгий патруль, серафим, смерть, потом визит ангела. Тут у любого крыша поедет.
Боря тоже с разговорами не влезал. Так что я поболтал со свободными пилотами, выслушал положенные ободряющие слова, даже посмеялся немного.
А потом пришёл доклад от трёх эскадрилий, отправленных в нашу зону патрулирования. Они наткнулись на падшего престола (не Соннилона, другого) и целых пять начал. Случилась заваруха, в которой зелёная эскадрилья, прикрывавшая отход, погибла вся целиком.
Настроение у меня испортилось, зато кошмарный сон окончательно вылетел из головы. Я попробовал читать и понял, что тупо пялюсь в страницу. Плюнул и пошёл к клонарне.
На диванчиках в коридоре никого не было. Я только успел присесть, как из дверей вышел взъерошенный чернокожий паренек по имени Бадди, зыркнул на меня — и ушёл. Он был вторым в зелёной эскадрилье.
Анна была первой.
Она вышла неторопливо, поправляя две короткие косички. Я знал, что сейчас она придёт в свою комнату и отрежет их ножницами, аккуратно и безжалостно.
— Анна! — позвал я.
Да, не принято. Да, плохой тон. Но Анна тоже разок меня поджидала после воскрешения — и это было неожиданно приятно.
Глянув на меня, она заколебалась, потом присела рядом.
— Чего тебя, Славка?
Я пожал плечами.
— Мы Престола подпалили, — она вдруг злорадно усмехнулась. — Хорошо подпалили, щены его закружили, а мы с Бадди…
Она замолчала, и я понял, что зелёные пошли на таран. Догадался:
— Пустые уже были?
— Всё расстреляли, от начал отбивались, — она нахмурилась. — Наших никого не видели, только падшие.
Я скептически подумал, что называть Ангельскую иерархию «нашими» — это очень самонадеянно. Скорей уж мы «их».
Но Анна была из тех ортодоксальных пилотов, которые на полном серьёзе считали этих существ ангелами разного калибра. Даже всякие металлические и кристаллические структуры, отваливающиеся в бою от падших и периодические перепадающие умникам, её не смущали.
— Молодцы, — сказал я. — Серафим, наверное, разделался с престолом и ушёл.
Анна кивнула. А потом неожиданно спросила:
— Рад, что я воскресла?
— Конечно.
— Что снова мелкой стала, рад?
Я смутился.
— Да с чего ты…
— У тебя всё на лице написано, Слава. Мне это нравится. Ты наглый, но простой.
— Наглый и простой — это прямой, — пробормотал я.
— Можно и так сказать.
Она встала. Задумчиво посмотрела на меня.
— Я к щенам загляну. Похвалить надо. Пошли?
— Конечно! — обрадовался я. — Обещал своим.
Мы дружно, будто всё было совершенно нормально, прошли на псарню. Анна стала возиться со своей четверкой, я подписал у зоотехника увольнительную на щенов и получил пакет корма на вечер. Отошёл в сторону, чтобы не смущать Анну и стал ждать, пока она натискается и нацелуется.
Потом увидел Эриха. Он сидел на корточках у вольера со своими четырьмя щенами. Трое сидели в клетке, очень тихо и дисциплинировано, а четвертый щен, старшая сука Гольда, перед Эрихом. Они будто в гляделки играли.
