Мы дважды навещали Хелен всем экипажем. Но это было тяжело. Мозги у неё так и не встали на место, она упорно полагала, что является маленькой английской девочкой, живущей в начале двадцатого века. Дурой она при этом не стала, и даже придумала себе объяснение удивительной лёгкости — решила, что попала на волшебный остров Питера Пэна и её посыпали пыльцой фей. Кем она при этом считала нас — пиратами или потерянными мальчиками, не знаю. Но врачи сказали, что Хелен довольно изобретательно пробовала убежать, а когда никого в палате нет — постоянно прыгает на кровати, пытаясь научиться летать. Так что мы сходили раз, сходили второй, подарили ей мандарины и шоколад, но пытаться переубеждать не стали. Нам сообщили, что решение по Хелен пока не принято, может её эвакуируют на Землю, может ещё попытаются вылечить, но в любом случае пока нам надо привыкать к «герцогу» Ивану.
Я несколько раз заходил в «общество мёртвых пилотов». На самом деле с ними было неплохо. Пить пиво никто не заставлял, собеседники интересные, да и само ощущение неофициальности встреч как-то бодрило. Про серафима, что меня порадовало, никто больше не расспрашивал. Всё-таки у нас народ такой, всего насмотревшийся. Видимо, каждый поставил себя на моё место — и понял, что поступил бы точно так же. Приказ ангела — это приказ ангела, но приказ серафима куда важнее.
Вот история о том, что серафим принял облик юной девушки всех, конечно, завела. Но рассуждать вслух на эту тему как-то не рисковали.
Иллюзий я не строил. Рано или поздно история расползётся, дойдёт до ангелов и… Что будет дальше, я пытался не думать. В любом случае Эля сказал, что сохранить тайну важно неделю.
Неделя прошла.
Вечером я снова заглянул в «общество мёртвых пилотов». Посидел час, болтая с Сашкой. Мы обсуждали тактику боя против «вонючек», потом поспорили о моделях «пчёл» — я после полёта влюбился во вторую серию и даже хотел летать на ней в патрули.
Странное дело, рассуждать на эти темы мы могли где угодно — хоть в штабных комнатах, с огромными экранами тактических симуляций, хоть в тренировочных залах, закрывшись в пилотажных тренажерах. Но почему-то куда интереснее было сидеть на старых диванах, орать друг на друга, рисовать схемы на планшете и призывать на подмогу случайных пилотов.
В итоге Сашка меня переспорил. Я признал его правоту, получил совсем не обидный щелбан по лбу и ушёл к себе. Стал расстилать кровать.
И рухнул на неё, провалившись в тот сон, который не был сном.
Кажется, я даже научился предчувствовать его приближение.
Было прохладно.
И это была, несомненно, планета Земля. Вокруг — деревья, ещё голые, без листьев. Вроде бы не зима, но и весна ещё толком не наступила. За деревьями — дома, улицы, проезжают машины.
Я сидел на спинке скамейки, ногами на сиденье. Как-то очень некультурно! Впрочем, скамейка была поломанная, грязная, с многолетними отпечатками ног, въевшимися в стершуюся краску.
Да и повсюду вокруг грязь. Не просто мокрая липкая земля, а пустые пластиковые бутылки, скуренные до фильтра бычки, обрывки выцветшей цветной бумаги с какими-то фотками и текстом, щепки, железяки, тряпки… Грязь между деревьями, грязь на покрытой трещинами асфальтовой дорожке, у которой стояла скамейка.
Свинарник какой-то. Нет, на самом деле это парк в городе. Но только доведенный до состояния мусорного полигона. Что тут случилось? Война, взрыв, апокалипсис?
Я посмотрел на свои ноги. Довольно тощие ноги в вытертых синих джинсах, кроссовки — когда-то белые, сейчас облупленные. Рядом валялся рюкзачок, такой же заношенный, с цветной надписью USA. Из рюкзака торчала смятая черная бейсболка с красными латинскими буквами — я прочитал конец надписи: «…ster United»
С чего бы? В США что ли попал? Раньше я в России оказывался!
Руку вдруг обожгло болью. Я вскинул её — в пальцах дотлевала сигарета. Я невольно отбросил её, на миг стало стыдно, но только на миг — в окружающую грязь я ничего не добавил.
А рука была… ну, не детская, конечно. Но и не взрослая. Мне лет шестнадцать, семнадцать, так?
Наверное.
— Что тут случилось? — спросил я вслух.
Это был мой собственный вопрос. Не того, в ком я сейчас находился.
«Не суетись», — быстро сказал Боря.
— В смысле?
Я покосился направо — рядом сидела девчонка, в курточке с надвинутым на голову капюшоном. Тоже курила. Рядом с ней лежала синяя сумка из ткани.
«Молчи», — повторил Боря. «За умного сойдешь».
— Жизнь случилась, — мрачно сказала девчонка. — Май холодный. Философствуешь?
Я молчал.
— Или… про меня?
— Зачем? — спросил я.
Нет, это не я спрашиваю, это тот, другой.
— А что тут ловить? В Яргу не поступлю. В Ушинского не хочу, ненавижу учителей. В медакадемию? Как мать, подачками пациентов перебиваться?
— Да что за профессия — модель?
— Нормальная, — сказала девушка. Бросила окурок, целясь в забитую мусором урну. Промахнулась. — Подиумы, красивая одежда, по всему миру летаешь…
Я молчал.
— Это серьезное агентство, — сказала девушка, будто уговаривая саму себя. — «Линкс» называется. Международное… А ты — как отец? В армию?
— Угу, — буркнул я.
