Если вы посчитаете, то поймёте, что каждый живущий на базе может провести в центрифуге один час в день. На самом деле не может, а «должен», но строго контролируют лишь пилотов и морпехов. Умники и технари вечно сачкуют.
Нет, я ничего против силовых упражнений при повышенной силе тяжести не имею. Снаряды в центрифуге стоят хорошие.
Но когда внутри небольшого пространства одновременно занимаются спортом двадцать человек… Ещё ничего, когда набиваются дитячьи тушки, у маленьких пот не вонючий. Мы как-то качались вместо с доктором, который нам целую лекцию прочёл — про эккринные и апокриновые потовые железы, как это всё устроено и зачем. Было бы очень интересно, если бы доктор сам не вонял потом на всю центрифугу…
В этот раз в центрифуге было двенадцать морпехов, а среди лётчиков шестеро ребят старше шестнадцати. Мы с Дьюлой из третьего крыла, который был в тринадцатилетней тушке, переглянулись и встали за снаряды рядом, поближе к кондиционеру.
Помогало это плохо.
Морпехи с рычанием тягали пружинные блоки и качали гидравлические рычаги. Пару раз кто-то испортил воздух, что было встречено гоготом и шуточками. Мы с Дьюлой держались как могли, но, когда центрифуга завершила цикл и остановилась, выскочили первыми. Взмокшие морпехи выбирались неторопливо, шлепая друг друга по могучим бицепсам и отпуская такие пошлости, что уши в трубочку сворачивались.
— Не хочу быть взрослым, — сказал Дьюла шепотом. — Когда служба будет заканчиваться, специально убьюсь. И поживу спокойно в дитячестве… Пошли в бассейн?
— Пошли, — согласился я.
Но тут в спортзал вошёл ещё один морпех, судя по форме вовсе не собиравшийся тренироваться. Покрутил головой, и я сразу понял, что ищет он меня. Пожал плечами, кивнул Дьюле и пошёл к морпеху.
— Старший лейтенант Морозов! — морпех отдал мне честь, я кивнул. — Полковник Уильямс просит вас заглянуть к нему.
Ну что ж, я этого ожидал. Уильямс давно уже должен был получить Сашкин доклад и узнать, что я утаил самую интересную часть приключений у Юпитера.
— Можно помыться? — спросил я без особой надежды.
— Конечно. Полковник просил передать вам новую форму.
Он вручил мне пакет, я пошёл в душевую, зашёл в дальнюю кабинку, подальше от ржущих будто кони морпехов. Нет, они хорошие ребята, но шуточки у них… Я помылся, выскользнул из кабинки, вытерся и оделся. Форма и впрямь была новая. Парадная. Со всеми знаками отличия и даже с орденами и медалями. У меня их штук двадцать, я даже не помню точно сколько.
Ордена и медали были настоящие. Не планки, не копии, а настоящие, которые хранились где-то в штабе. Да, в торжественных случаях их и принято носить, но сейчас-то зачем?
Настроение у меня испортилось. Почему-то представилось, что я захожу к Уильямсу, а он срывает с меня и американский «Крест лётных заслуг», и российский орден «Святого Георгия», и китайскую медаль «За выдающийся лётный состав», и французский орден Почетного Легиона, который я получил, когда прикрыл подбитую «пчелу» Рене и довёл его до базы.
Почему-то орден Почетного Легиона было жальче всего, он красивенький. Французы их выдали всем лётчикам французского происхождения, а вот у других лётчиков только я удостоился. По всему должен был ещё Эрих его получить, но почему-то зажали, он тогда долго ругался.
Закончив одеваться, я застегнул китель, встал перед зеркалом, поправил медали-ордена. А потом заметил, что в душевой неожиданно тихо. Повернулся — и увидел морпехов, которые прикрывшись полотенцами стояли и молча смотрели на меня.
Я застыл, глядя на них.
Внезапно один из морпехов отдал мне честь. Потом другой, третий… Даже китайцы, которые к непокрытой голове руку не прикладывают, наплевали на свой устав и тоже отдали честь.
У меня вдруг глаза стали мокрыми, хорошо, что я был сразу после душа и лицо плохо вытер. Надо было что-то сказать, но я не знал, что.
«Не молчи», — тихо произнёс Боря.
— Спасибо, — сказал я.
И вышел из душевой босиком, с ботинками в руке.
В конце концов — я же хороший лётчик. Ну, не такой хороший как Сашка или Эрих, но лучше многих.
Накажут, до лейтенанта разжалуют, наград лишат… а их точно можно лишить? Да, наверное, можно, только вряд ли это Уильямсу решать.
Но на Землю вряд ли сошлют. И дальше Сатурна не отправят, а я давно хотел на кольца посмотреть.
С этой мыслью я и вошёл в кабинет Уильямса.
Как и ожидал, тут были Хуэй Фэн, Уильямс и Смирнов.
В общем, трое самых главных военных человека на базе. Формально, как ни смешно, самым главным считался представлявший ООН Ицхак Исраэль, но только формально.
— Старший лейтенант Морозов по вашему приказанию явился! — вскинув голову выкрикнул я.
Будем считать, что я обращаюсь сразу ко всем…
— Здравствуй, Святослав, — сказал Уильямс. — Мы тебя не оторвали ни от чего важного?
— Никак нет! — гаркнул я. — Занимался спортом! Совершенно свободен, готов выполнить любой приказ!
