Она была странно одета — не в белых одеяниях ангелов, и не в грязно-серых одеждах демонов. На ней был комбинезон, похожий на нашу форму, но без всяких знаков различий. У него не было цвета — одно лишь сияние, не слепящее глаза.
И у неё появились крылья за спиной — тоже из сияния.
— Отпусти пилотов и уходи, — сказала Эля истоку.
Падший заколыхался, переступая на ногах разной длинны. Потом головы синхронно облизнули губы.
— Ты не Иоэль более. Ты не можешь повелевать!
— Рахаб’иль, явись, — произнесла Эля.
Ангел возник рядом с ней в то же мгновение.
— Убей истока, — велела Эля.
— У!!! — радостно пропищал Боря.
Эрих попятился, отступая в коридор, но продолжая следить за происходящим. Смелости ему всё-таки не занимать.
Рахаб’иль повернул голову к Эле. Мне показалось, что на его лице отразились почти человеческие эмоции.
— Прости, но ты не серафим более, — сказал он.
— Кто же я? — спросила Эля.
— Не знаю, — ответил Рахаб’иль. — Ты то, чего не должно было быть.
Эля посмотрела на меня. Улыбнулась — одними глазами. Я кивнул — с пониманием, как мне казалось.
Она попыталась, и я был благодарен за эту попытку.
Эля покачала головой, сказала:
— Всё имеет право быть.
И раскинула руки.
— Остановись! — воскликнул Рахаб’иль. — Не делай этого!
Крылья за спиной Эли стали расправляться.
— Ты потеряешь всё! — пятью голосами взревел исток.
— Или обрету, — ответила бывший серафим.
И ослепительное сияние залило взлётку.
[1] О, умоляю, молодой человек! Помогите мне! Избавьте меня! Оно слишком ужасно! Добрый мальчик! (анг)
эпилог
Угнать штабной «жук», несомненно, серьёзный проступок. Думаю, что более тяжкий, чем угон «пчелы», «осы» или даже «шершня».
К сожалению, Боря, когда у него на время откатило дитячество, всё посчитал точно: по запасам топлива, кислорода и пищи годился только «жук».
Зато у здоровенного штабного корабля есть рубка, жилой отсек, нормальный санитарный блок и спальные места. Всё-таки «жук» рассчитан на командование базы — пятерых взрослых. Говорят, что теоретически он способен даже долететь до Земли.
Ну, или до другой планеты.
Я ещё раз проверил курс, отстегнулся.
— Куда? — спросил Эрих.
— На минутку, — ответил я.
— Через полчаса будем проходить мимо… этого, — он хмуро кивнул на пульт.
Я бросил взгляд на экран. На точку, где сходились курсы конвоя падших и конвоя ангельской иерархии. Мы, конечно, старались идти вдали и максимально тихо. Но то, что наш курс так четко с ними коррелировал, наводило на разные мысли.
— Вернусь, — сказал я.
— Успокоился бы ты, Свят?
— Я тебя с собой не звал, — огрызнулся я. — Чего поперся, а?
— Мы мёртвые пилоты, — мрачно ответил Эрих. — Надоело воевать без толку. А так… хоть что-то интересное.
Оттолкнувшись от спинки кресла я вылетел в жилой отсек. Подплыл к закрепленным на стене и потолке спальным конвертам.
В одном спала Анна. В другом Хелен. Из третьего, расстёгнутого наполовину, торчала макушка Бори.
Я не собирался брать девчонок с собой. Ну, разве что Хелен — ей ничего хорошего на Каллисто не светило, а в земной пансионат для бракованных тушек я почему-то верю всё меньше и меньше. Но Анна вцепилась в меня и принялась рыдать.
Оказывается, я этого не переношу.
В конце концов, она пыталась защитить мою тушку, была схвачена морпехами, посажена на гауптвахту — откуда её и забрал исток.
Очень трудно отказать девушке, которая из-за тебя пошла под трибунал.
Я посмотрел на них, убедился, что все тихо спят, и, оттолкнувшись, воспарил к потолку.
Эля спала в четвертом конверте. Наверное, с крыльями ей было бы трудно туда забраться. Но крыльев у неё больше не было — после вспышки, испепелившей исток зла и Рахаб’иля.
Я протянул руку, чтобы коснуться её щеки. И отдёрнул.
Серафим, ангел, человеческая девушка — всё равно я не хотел потревожить её сон. Так что просто посмотрел на неё минуту и вернулся в рубку.
— Успокоился? — спросил Эрих. — Все на месте? Тогда смотри, уже видно.
Изображение на экране уже стало четким. Всё-таки у «жука» мощная оптика и хороший искин.
— Безумие какое-то, — сказал я.
На экране вращался газовый диск. Вопреки всем законам природы газ не растекался в космос, а образовывал огромную вращающуюся платформу, похожую на граммофонную пластинку из старых фильмов, только не чёрную, а радужную, разноцветную. Диск медленно вращался. По нему скользили яркие точки, белые и зелёные, подозрительно похожие на ореолы.
— Диаметр более трехсот километров, толщина чуть больше одного, — сказал Эрих. — Ты хоть что-нибудь понимаешь?
— Нет, — признался я. — Но строят они это вместе.
С двух сторон над диском завис падший престол (не Соннелон, другой) и средний чин ангельской иерархии, господство. Следовавшие за ними корабли конвоя пролетали над диском — и выливали на него водопады жидкого газа.
— Ну что ж, — сказал Эрих. — Даже если разгонимся до максимума, нам лететь больше двух месяцев. Будет время разобраться.
Как же меня злит его самоуверенность…
— Попробуем, — сказал я, забираясь в кресло второго пилота. — Я всё же надеюсь, что Эля проснётся и заговорит.
Конец первой книги
