Марина молода и хороша собой, однако в последнее время ее преследуют неприятности: с работы сократили, а личная жизнь застыла на нулевой отметке. Но кольцо, по случаю купленное в антикварном магазине, буквально переворачивает всю ее жизнь. Неожиданно она получает сразу два деловых предложения — от очаровательного, но немного странного молодого человека и таинственного вида дамы. Оба предлагают ей работу и сулят золотые горы. Кою же предпочесть? Марина даже не подозревала, что от этого решения зависит не только ее жизнь, но и судьба всего рода человеческого, ведь она — избранница небес…Дополнение: Ранее роман «Седьмой ангел» выходил под названием «Дьявольский коктейль»
По небу полуночи ангел летел, И тихую песню он пел…
Все с интересом прослушали это занимательное повествование, а когда Бегемот кончил его, все хором воскликнули:
— Вранье!
— И интереснее всего в этом вранье то, — сказал Воланд, — что оно — вранье от первого до последнего слова.
— Ах так? Вранье? — воскликнул кот, и все подумали, что он начнет протестовать, но он только тихо сказал: — История рассудит нас.
Ночной холод просачивался в темную комнату через открытую форточку. В углу, в низком кресле с деревянными подлокотниками, закрыв глаза и откинув голову назад, сидел человек в длинной черной куртке. Если бы не крупная дрожь, время от времени волной пробегавшая по его телу, можно было бы подумать, что он спит.
Но он не спал. Не спал уже четвертые сутки, потому что даже минута забытья могла стоить ему жизни. Ему необходимо было отдохнуть — он понял это, когда чуть не потерял сознание на вокзале, — поэтому он забрался в эту квартиру, рискуя быть обнаруженным ее хозяевами (кто знает, когда они вернутся?) или своими преследователями, и теперь чутко вслушивался в тишину московской ночи, временами нарушаемую собачьим лаем и несвязными криками подгулявших прохожих.
Шум автомобильного мотора под окном заставил его вздрогнуть и открыть глаза. По потолку скользнули полосы от света фар. Машина остановилась. Хлопнули по очереди две дверцы. Послышались приглушенные мужские голоса:
— Как мы его найдем, даже если он здесь?
— Дождемся утра, а там будет видно. Осмотрим все квартиры. Найдем… Ксива ментовская с тобой?
— Обижаешь…
Последних слов он уже не слышал, потому что в этот момент крадучись выходил из квартиры. Проскользнув в дальний конец длинного полутемного коридора, заставленного велосипедами, санками, колченогими табуретами и консервными банками, полными окурков, он достал из кармана ключ, найденный в приютившей его квартире, и отпер дверь, за которой находились общий балкон и неосвещенная лестница, ведущая к черному ходу.
Замок на наружной двери черного хода он сломал заранее. Одного он не учел: этой дверью давно не пользовались, и, когда он толкнул ее, раздался пронзительный скрип, от которого его бросило в пот. Он замер и тут же услышал приближающийся звук торопливых шагов. Раздумывать времени больше не было.
Оказавшись на улице, он бросился бежать со всей скоростью, на какую только был сейчас способен.
— Стой! Стой, кому говорят!
Тяжелый топот за спиной становился все громче. Ему показалось, что он, как в детстве, видит страшный сон: сейчас ласковая рука мамы дотронется до его плеча, и погоня завершится пробуждением…
Но пробуждения не было. Позади него раздался глухой хлопок, потом другой, третий… Его преследователи перешли от слов к действиям.
А через секунду он увидел прямо перед собой светящуюся красную букву «М» и неопрятного вида женщину с опухшим помятым лицом, проходящую в вестибюль метро через стеклянную дверь, и понял, что уже утро и что он спасен.
Вихрем промчался мимо турникетов, в спину ему, как сверла, ввинтились истошные трели свистков, но это уже не имело никакого значения, потому что он прыгнул в вагон и спасительные двери захлопнулись за ним.
Зеркальная витрина отражала девушку в бордовом кожаном свингере и черных джинсах. Скрестив руки на груди, она со скептическим видом созерцала свои вьющиеся рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам (между прочим, кудри сейчас не в моде, и что с этим делать — не ясно), светло-зеленые глаза и лицо… Пожалуй, слишком худое и, как это ни печально, слишком бледное…
Мое лицо.
Поводом к столь пристальному изучению собственной, так хорошо знакомой внешности послужил обращенный в мой адрес восторженный возглас встречного подростка, опьяненного то ли воздухом, пропитанным ароматами весны, то ли чем-то еще, гораздо более существенным:
— Хорошая девушка!
Гремя роликами по асфальту, подросток помчался дальше, а я была вынуждена на время сбиться с курса, чтобы удостовериться в правдивости данного возгласа. Результатом моего недолгого самосозерцания явилось лаконичное печальное резюме:
— Хорошая. Только очень уж какая-то никчемная.
Честно говоря, на внешности никчемность никак не отражалась, но в моем унылом высказывании содержалась горькая правда.
Дело в том, что я искала работу. Беда в том, что искала я ее безуспешно.
