– Дежурил однажды в управлении с помощником по фамилии Пирожок. Комплекция в точности соответствует фамилии – здоровущий, мордатый, пузатый. Я тоже не балерун, вот и получилась сладкая парочка. Поздно вечером постовые привели двух подвыпивших пацанов. Задержали за то, что маршировали по Пешеходному мосту в бутафорских фашистских касках и нарукавных повязках со свастикой. Оказалось, что в Гидропарке снимают кино про войну, а балбесы умыкнули из массовки экипировку. В итоге составили на них протоколы, изъяли инвентарь и отпустили. Через какое-то время мы с Пирожком от нечего делать нахлобучили каски, натянули повязки, состроили грозные рожи и встали плечом к плечу перед окном дежурки, которое выходит в коридор. По коридору туда-сюда снуют сотрудники управления – косятся на двух придурков за окном, смеются. Некоторые крутят пальцем у виска. И тут два омоновца волокут под руки чуть живого пьянчугу. Тащат его в помещение для задержанных, в окно не глядят – чего там не видали? Мужик волочится, потупившись, но потом вдруг вскинул голову и зыркнул в окно.
– Могли до инфаркта довести бедолагу, – смеясь, подметил Юнкер.
– Алкоголь уберег. Встрепенулся он, словно током шандарахнуло, глаза выпучил. Потом как заревет! Хмель из башки враз выветрился. Пришлось отпускать. Омоновцы шибко на нас разобиделись.
– Обиженные в отпуск зимой ходят, – подметил полковник и покосился на хихикавшего участкового. – Хорош потешаться! Произвел установку на недвижимость Кухаренко?
Шериф посерьезнел и доложил:
– Ту фазенду на краю обрыва я давно приметил. Стоит на отшибе, потому держал в поле зрения. Больше года там никто не жил – могли бомжи обосноваться. Хозяйка переехала в Алушту, а домишко подарила племяннику. Приходил ко мне знакомиться прошлым летом. Пенсионную ментовскую ксиву показал и попросил изредка наведываться. Опасался, чтоб не растащили имущество.
Со стороны горного хребта послышался раскатистый грохот.
– Понятно, отчего парит, – проворчал Юнкер и сощурился, заглянув Роману в глаза. – Хотя бы раз хибару проверил?
– Виноват. Помощника посылал. Повода беспокоиться не было. Кухаренко с тех пор не объявлялся. Про лачугу будто забыли, зато сегодня, как прорвало.
– С этого момента подробнее! – насторожился Черноух. – Ты же не только нас имеешь в виду?
– Говорю ж – прорвало. После вашего звонка я метнулся на рынок в Малореченское. Маричка список накатала. Скупился, заодно с агентурой пообщался. Танька-оптовичка шепнула, что поутру нездешний мужик интересовался той самой халупой. Наплел, будто высмотрел в интернете объявление о продаже и приехал прицениться.
Не сдержавшись, я грохнул кулаком по столу и закричал:
– Опередил-таки! Чего сидим, Витя?! Там же Слоник!
– Выскажусь и поедем! Бочину свою признаю – погано провел инструктаж, – поднявшись, он навис над участковым. – Но ты же должен был смекнуть, Рома! Почему сразу не позвонил? Почему до сих пор молчал?!
– Не допер! Свояка по приметам озадачил. Вы ж сказали, что пропал бывший мент, а про бандита – ни слова. Думал, доложу, как покушаем…
Черноух отмахнулся, сорвался с места и побежал к воротам. Громовые раскаты слышались все громче и чаще. Гигантская темно-фиолетовая туча наползала на поселок со стороны Демержи.
Роман помчался следом, застегивая на ходу форменную рубаху с лейтенантскими погонами. Поблагодарив хозяйку, я пустился вдогонку.
– На джипе поедем! – крикнул околоточный, распахивая створку ворот. –Оставьте ключи в замке, Иваныч! Маричка жигуль во двор загонит. Я пока крышу натяну.
Выдернув из заднего отсека сложенный тент, развернул и ловко накинул на дуги. Я только успел закрепить пару лямок и запрыгнуть на заднее сидение, как внедорожник сорвался с места.
Если принять во внимание сытный обед, сложившуюся ситуацию и манеру вождения шерифа, то ваш покорный слуга ощущал себя, словно внутри авиационного тренажера.
Под раскаты грома и вспышки молний милицейский джип с переливающейся «люстрой» мчался по горной дороге. Чуть притормаживал перед закрытыми поворотами, дополняя грозовой аккомпанемент завыванием сирены.
– Ты о приметах упомянул, – напомнил Роману Черноух, вцепившись мертвой хваткой в поручень на торпеде.
– Все записано в бортовом компьютере, – шериф постучал указательным пальцем по виску. ‒ Мужику на вид полтинник. Коренастый, сутулый, рост выше среднего. Лицо овальное, высокий морщинистый лоб, густые нависающие брови. Когда говорит – выпучивает глаза и кривит рот, будто зубов нету. Лысый почти, седая щетина на подбородке и щеках. Коричневая рубаха с длинными рукавами. Ворот расстегнут, на шее монетка, вроде бы серебряная на черном шнурке. Старомодные темные брюки с манжетами, убитые остроносые туфли. Приехал на синей «ниве». Номера заляпаны грязью.
«Наконец, хоть что-то! ‒ воспрянул я духом, наблюдая, как туча накрывает скалистый утес над Малореченским. – Понятно кого искать. Шериф таки молодец! Ментовская цепкость налицо! Только бы не пуститься по ложному следу, хотя чутье подсказывает – клиент наш! По приметам мужика и машины можно смело ориентировать посты ГАИ и патрульную службу».
