Вторя моим размышлениям, Юнкер горланил, прижимая к уху мобильник:
– Дежурный! Срочно рассылай ориентировку на синюю «ниву»! Не знаю я номера! Записывай приметы водилы!
Пока надиктовывал словесный портрет, уазик промчал мимо бетонной стелы на въезде в Малореченское. Верхушки деревьев раскачивали порывы штормового ветра, а крупные дождевые капли барабанили по лобовому стеклу. То и дело дорогу перебегали пляжники, закутанные в полотенца и покрывала. Над капотом кружили целлофановые кульки, обрывки газет, листья и мелкие ветки. Округа стремительно погрузилась в сумерки.
Повернув с главной дороги в проулок, шериф порулил к вершине лесистой сопки. Выехав на грунтовку, прижался к обочине, сторонясь края обрыва, и вскоре затормозил возле покосившегося забора.
– Дальше пешком! – крикнул, вытаскивая из-под сидения фонарь, похожий на полицейскую дубинку. – В тупике не развернемся. Скользко, – оглянувшись, скептически оглядел мой курортный прикид. ‒ Одежонка не по погоде. Оружия, конечно же, нет. Возьмите хоть фонарь.
– Булыжник – орудие пролетариата, – отчеканил, стоя по щиколотки в луже. – Куда наступать?!
– За мной! – захлопнув водительскую дверцу, Роман побежал по скользкой каменистой тропке.
Слева в зарослях слышался клокочущий гул и шипящие перекаты стремительно несущегося потока.
Черноух прокричал, пробегая мимо:
– Ничего себе речка Малая! Ливень в горах. Хоть бы лачугу Слоника не снесло.
Словно согласившись с полковником, грозовые капли слились в сплошной поток. Ощутимо похолодало и стемнело пуще прежнего. Пустившись вдогон, я прозевал уступ на тропе и стесал колени, рухнув на четвереньки. Быстро поднялся и вбежал в захламленный дворик, толкнув плечом покосившуюся калитку. Едва не сшиб Черноуха с ног, застыл на месте и осмотрелся.
– Рома, бегом за хату! – скомандовал полковник, указав направление стволом табельного «Макарова». – Слон, следи за окнами!
Я прошлепал по лужам к простенку меж окон и прижался спиной к бугристой штукатурке. Юнкер крадучись взошел на крыльцо и потянулся к дверной ручке.
Из-за угла дома выглянул участковый и прокричал:
– Там окно вывалено! В сад выходит. Следы совсем свежие. Кто-то вылез уже под дождем.
– Марш на место! – гаркнул на него полковник, взялся за ручку и осторожно потянул на себя.
До сих пор не могу понять, как удосужился рассмотреть бельевую веревку, привязанную к ручке с внутренней стороны двери. Только уверен, что в тот момент действия опережали мысли, а эмоции взяли таймаут.
– Витя, атас!! Растяжка!! – проорал срывающимся голосом и шлепнулся в грязь, уткнувшись в кирпичный приступ.
Падая, успел запечатлеть немыслимый полет в исполнении замначальника угрозыска Крыма. Черноух оттолкнулся обеими ногами от верхней ступеньки крыльца и воспарил параллельно земле.
Потом я зажмурился и не увидел момента приземления. Зато услыхал всплеск, характерный при неудачном прыжке в воду.
Показалось, будто время остановилось. Тут же закралась думка, опровергшая версию о растяжке. Собрался расплющить глаза, но кирпичный приступ ощутимо пнул меня в лоб и мерно задрожал. Почудилось, что ветхое строение порывисто вздохнуло, затаило на миг дыхание и со стоном выдохнуло застоявшийся воздух.
Раздался глухой хлопок, за которым последовал рокот, треск и звон бьющегося стекла. Пронеслась гадостная мыслишка: «Вот и все! Нашел, где залечь! Тут тебя и откопают».
В подтверждение, сверху посыпалась штукатурка вперемешку с осколками стекла. Прикрывши голову ладонями, затаил дыхание и вслушался в неожиданно наставшую звенящую тишину.
Недолго выждав, приподнял голову и осмотрелся. Перехватил обескураженный взгляд Черноуха и прочел по глазам: «Как тебе, Слон, прогулка к морю?!».
Мы синхронно вылезли из жижи и заходились отряхиваться. Густой черный дым валил из дверного проема и окон. Внутри что-то лопалось, шипело и потрескивало. Прибежал шериф и заорал, вскакивая на крыльцо:
– В доме кто-то есть! Я гляну! Вы как?!
– Сядь, да покак! Под ноги смотри… – Юнкер заматерился и пошкандыбал следом.
Я тоже поднялся на крыльцо, но переступить порог не успел.
– Беги за дом! – услышал окрик полковника. – Тут человек без сознания. Щас в окно протолкнем. Будешь на подхвате.
Придерживаясь за стену, обежал негостеприимное строение. Оказавшись с тыльной стороны, увидел очертания головы, свесившейся из оконного проема. Потом выдвинулись плечи. Подоспел вовремя и, потянув за подмышки, повалился в мокрую траву вместе с бездыханным телом.
Высвободившись, попытался нащупать на шее незнакомца пульс, но тщетно.
Кряхтя и чертыхаясь, из проема вывалился Юнкер, а из-за угла выбежал околоточный. Откашливаясь, вопил, прижимая мобилку к уху:
– В Малореченском взорвали дом! Есть раненый! Быстро скорую! Улица Дачная над рекой. Дороги срочно перекройте! Разыскивается синяя «нива» …
Дождь почти прекратился, небосвод посветлел, хотя на близлежащие сопки уже наползли вечерние сумерки.
– Хорош волать! – шумнул на лейтенанта Юнкер. – В лицо ему посвети! Похоже, жив! Веки дрожат. Это Слоник!!
