Он ещё раз посмотрел на холодное оружие в своей руке. В голове промелькнули неприятные воспоминания, что больше никогда не повторятся. Это вызвало у него на лице улыбку счастливого человека. Подумав ещё пару мгновений, он замахнулся и со всей силы швырнул воспоминание в озеро.
Тихий плеск всего пару метров на доставал до середины. Дима смотрел на то, как слабая рябь становилась всё неприметнее. А затем гладь воды и вовсе выровнялась.
Бросив взгляд на перстень, что лежал рядом с ножиком, он подумал и решил не трогать его. Пусть кому-то попадётся случай найти серебряный перстень на улице. Неаажно, что за история с ним связана, но хоть кто-то получит хорошее настроение, испытав такую удачу.
Вдохнув свежий воздух в свои лёгкие, он зашагал по тропинке обратно к выходу. И в этот момент он чувствовал себя самым свободным человеком.
Первой мыслью было позвать на помощь. Я достал рацию, надеясь услышать, что вторая группа уже в пути.
— У нас противник. Он, кажется, убит. Есть раненый.
— Что?! Паш, что у вас там происходит?
Мне ответила Соня. Я понял, что забыл сменить канал. В голову только и пришло сказать:
— Шутка. У нас всё нормально.
Канал действительно всё ещё стоял седьмой. Стоило мне вернуться на нужный, как оттуда донёсся взволнованный голос Михаила:
— …ём. Доложи обстановку.
Шурик тем временем зажимал шею своего отца. Тот хрипел, пытаясь что-то сказать, но из его рта доносилось только хлюпанье крови.
Саша не понимал, что происходит. Из его покрасневших глаз текли слёзы. Всё, что он мог — пытаться остановить кровотечение.
— Положи его на живот, блять. Он захлёбывается.
Действовать надо было быстро. Пока Саша пытался перевернуть отца, я сосредоточил всё внимание на лежащем теле в паре десятках метров и вызывал помощь по рации.
— У нас противник. Возможно, мёртв. Есть раненый.
Ответ не заставил себя долго ждать:
— Уже идём.
Всё также посматривая на противника, я отстегнул магазин, замену которому достал из разгрузки.
Подмога прибыла не дольше, чем через минуту. Первым забежал Михаил, что остановился в дверях. Он держал пистолет, который тут же нацелил на лежачего.
Девушки шли следом, держась у него за спиной. Обе были взволнованы, но держали себя в руках.
Михаил медленно приблизился к противнику, правой держа пистолет, а левой ощупывая шею трупа.
— Этот готов. Оля, иди к ним. Посмотри, что с Димой.
Сам он начал обыскивать карманы трупа, пытаясь найти хоть какую-то информацию о нём.
Ольга сначала шла медленно, но чем ближе приближалась и понимала, что происходит, тем сильнее ускоряла шаг. Следом за ней шла Лена.
— Твою мать, Дима, — голос её чуть ли не сорвался на визг, — что случилось?
Шурик, вытирая глаза от слёз багряными руками, еле выдавил из себя:
— Он уже всё…
— В смысле всё, ты о чём?!
Ольга скинула с себя сумку около Дмитрия и хотела ощупать пульс, но заметила, что шея вся в крови.
— Ох, сука, — не сдержалась женщина, — быстро достаньте бинты с ватой. Они у меня в нижнем кармашке. Паша, живее.
Я торопился, как только мог. Уже когда достал всё необходимое, она сказала мне:
— Не надо. Он умер.
Эти слова были словно удар. От осознания всей картины я просто сел. К такому нас не готовили. Мы должны были за пару-тройку дней дойти до соседнего бункера и вернуться домой, рассказывая друзьям о том, что видели, но никак не хоронить кого-то из нас. Судьба слишком жестока. К лежащему рядом товарищу; к нашей группе или бункеру; судьба жестока ко всему человечеству. Мы не заслужили таких испытаний.
— Идите сюда, — голос Михаила прервал мои рассуждения.
Он подзывал нас с Сашей подойти к нему и лежачему рядом стрелку. Тот был одет в потрёпанные джинсы и лёгкую спортивную куртку. Когда-то синего, а сейчас бардово-чёрного цвета футболка была усеяна несколькими дырами от пуль. Ещё одна была на правой ноге, чуть выше колена, которую я оставил самой первой.
— Кто стрелял первым?
— Я… Он хотел выстрелить… Короче, всё быстро получилось, одновременно.
— Ну что, стрелок, молодец, — похвала от него звучала слишком едко, — теперь мы не узнаем, кто он и чего хотел.
— Он что-то сказал про то, что залезли куда-то.
— Скотами назвал, — добавил Шурик, пнув его в бок, — мудила.
— А ну, успокойся, — толкнув его рукой, рявкнул Михаил, — а ты какого хера не отвечал? Мы говорили, что он идёт.
— Что? — я растерялся, осознавая, что натворил.
— "Что", сука? — вскипел лидер, — тебе нахера рацию дали, если ты со своими обязанностями не справляешься?
— Я… Я не знаю… Ничего не было. Вас услышал только как сюда вышли.
— Не было? — он указал в другой конец галереи, — этого тоже не было? Из-за тебя у нас потери.
— Да не знаю я.
Кожа на спине покрылась мурашками. Меня бросило в жар. Единственное, что я смог, так это придумать ненадёжное оправдание:
— Может, помехи какие. Не знаю. Ничего не…
— Он не врёт, — сказал Саша, смотря мне в глаза, — звука не было.
По его взгляду было понятно, что он уже понял мою главную ошибку. И то, что я это заметил, тоже отражалось в его взгляде.
