— Вот скажи мне, Мих, — он сделал паузу, — как ты до жизни такой докатился?
Михаил поник и решил разлить ещё до одной.
— До какой жизни? Что тебе не нравится?
— Не пойми меня прив… прев… неправильно, короче. Но тыж офицер. Где твой порядок? Гадюшник здесь устроил.
— Да похер мне. Я устал от всего этого.
— Посмотрите на него, а. Не ты ли постоянно примером был для других? Все тебя уважали за то, что у тебя как бы это… всё идеально было. Чисто, ровно. А сейчас что? Порядка в роте нет.
— А где теперь все они? Из взвода моего. Ты знаешь вообще, почему я ушёл из разведки?
— Ля, ну у всех бывают трудности в операциях.
— Трудности? — Михаил разозлился, — да они покойнички все, — и тут же опрокинул стопку, закусив куском нарезки, — а я нет. Ты знаешь, каково это?
— Хочешь сказать, что им сейчас лучше?
Михаил уставился на него пьяными глазами и пытался что-то сформулировать.
— Тебе вообще говорили, что было? Тогда… в тридцать втором?
— Да, Мих, слышал… Что вы тогда с ЧВК столкнулись на их территории. И что вы втроём только вернулись. Яж в этом… как его. В штабе сижу. Всё я про вас знаю.
Михаил опять разозлился.
— Да нихера ты не знаешь, — он опять наполнил стопку, хоть товарищ и не выпил свою, — они там такие ужасы творили с теми, кого уже убили. Мы видели, когда только приехали туда в командировку. А потом в нашу же казарму те и залезли. Наряд вырезали, а затем и всех остальных.
Он опрокинул стопку почти сразу, как налил.
— …благо Серёга, покойничек, вовремя проснулся да разбудил всех, — в глазах его снова всплыл пережитый ужас, — а сам там остался.
— А дальше? — нехотя спросил собеседник, — что в итоге?
— А что ещё? Мы сожгли казарму. И своих, и чужих, — он встал из-за стола, — пошли на балкон.
Артур не нашёлся, что сказать на свалившуюся информацию. Он встал вслед за товарищем, прихватив с собой пачку сигарет.
Мужчины стояли на балконе, молча выпуская дым. Один думал о том, что упустил в жизни что-то важное, потеряв своих товарищей, а второй искал пути помощи тому, на кого раньше равнялся.
— Слушай, — начал Артур, — а давай ко мне? Мы тут, считай, на гражданке. Бункер строим. Говорят, скоро война начнётся. Будешь с нами в тылу. Тупо закупать и распределять нужные материалы. Никаких запар. Как тебе?
— Думаешь, меня возьмут? — засомневался Михаил.
— Да давай. Ветеран в отставке. Медали имеются. Потом глядишь, и на главу выдвинуть смогут, а я помогу.
Михаил выбросил бычок в окно, чуть сам не вывалившись наружу.
— А давай.
На лице гостя растянулась улыбка.
— Ну, за это надо выпить.
Даже не припомню момента, когда мне приходилось проходить такие большие расстояния практически без перерывов. Возможно, наш путь стал бы легче, обмениваясь мы шутками, как раньше, но инцидент на станции забрал у всех настроение и какое-либо желание двигаться дальше.
Лена с Ольгой присели на уши Михаилу и пытались уговорить его вернуться. Девушки хотели обратно в бункер, но бывший вояка только упорнее шёл к нашей цели. Он аргументировал это тем, что тогда смерть Дмитрия потеряет какую-либо ценность.
Наша жертва, что лежит на моих плечах, довлела виной над всеми. Михаил огорчился потерей старого друга и своей несостоятельностью из-за груза ответственности в смерти члена отряда, которым руководил. Ольга боялась представить, как будет смотреть в глаза лучшей подруги, жизнь чьего мужа не смогла спасти. Я винил во всём себя. Если бы не моя ошибка, то этого могло и не случиться. Но больше всего меня съедало чувство обиды, которое, как мне казалось, исходило от Саши.
Я считаю его героем. Он не потерял голову после всего, что случилось. Хоть в нужные минуты Саша и потерял самообладание, из-за чего мне пришлось действовать быстро, но когда всё улеглось, именно он держал себя в руках. От одной мысли из-за того, что я натворил, у меня поднимались волосы на руках. Но не признать вины перед остальными, ни даже начать диалог с ним я не мог.
Солнце уже начало прятаться за деревьями, когда он подошёл ко мне и предложил отойти от остальной группы и поговорить наедине. Михаил покосился на нас, но виду не подал.
Мы чуть замедлились, и когда группа была метра на три впереди нас, я начал:
— Саш, я не…
Он не захотел слушать и сразу перебил:
— Это того стоило?
Голос его дрожал. Он явно не хотел начинать разговор, но это было нужен нам обоим.
— Я же не знал, что так будет.
— А кто знал? — тон его был предельно строгим. Совсем непохоже на прежнего Шурика.
— Ну… что я должен сделать? Извиниться? Я правда не хотел, чтобы всё было так. Прости меня.
Он сжал губы в тонкую линию.
— Ты не ответил на вопрос. Оно того стоило?
Глаза его ждали ответа, но мне было сложно даже просто дышать. Не то что говорить. Собравшись с духом, я ответил:
— Нет. Совсем не стоило.
Ни он, ни я не могли сказать ничего больше. Минуты через две неловкого молчания мне всё же захотелось закрыть тему:
