Следующее мгновение напоминало, скорее, игру. Будто я загрузил последнее сохранение прямо перед стычкой и ещё не успел понять, что надо делать.
Из коридора приближался свет нескольких фонарей. Михаил держал оружие и стоял в полуприсяде наготове. Не успев подняться с дивана, я достал пистолет из кобуры и перекатился на пол. Скорее, свалился.
Самым верным решением было занять оборону, используя рельеф местности, как нас и учили на тренировках. Я отполз за диван, приготовив оружие. Через мгновение заметил Шурика, что прятался у двери и ждал разбудивших нас людей.
Из другой комнаты послышался грохот. Лена вскрикнула, после чего чей-то голос зарычал:
— Держи эту суку. А вы туда, живо!
Из коридора на нас вышел свет фонаря. Он не дал разглядеть сколько людей вошло и что у них было. Михаил без предупреждения сделал два выстрела. Луч первого фонарика ушёл в сторону и упал наземь.
В стрелявшего Михаила полетела кинутая кем-то металлическая труба. Он не смог увернуться, из-за та угодила ему по рукам. После его ругани в комнату забежало двое. Саша, стоявший у двери, ударил рукоятью пистолета последнего.
Тот не упал. Лишь пошатнувшись от неожиданности, он встал на колено. Но после поднялся, ударив Сашу в грудь, чуть не подкинув его в воздух. Он издал непонятный хрип и согнулся. Первый из нападавших вбежал в комнату и пнул Михаила в лицо.
Тот потерял опору и завалился на бок. Затем в комнате появился ещё один человек. Он быстро осмотрелся и подбежал к первому. Вдвоём они начали пинать нашего лидера, не давая ему шанса подняться.
Наблюдая, как один избивает Шурика, а ещё двое втаптывают Михаила, я вскинул пистолет и попытался прицелиться.
А затем нажал на спусковой крючок. Один из пинавших схватился за плечо и чуть ли не с визгом закричал.
Это второй человек, в которого мне приходится стрелять. И не сказать, что сейчас я чувствовал себя увереннее, чем в первый раз. Осознание того, что ты можешь причинить кому-то сильную боль или даже смерть пугало ещё сильней. Но тут уже принцип Ахисмы.
Мне не хватило долей секунд, чтобы среагировать, но в следующее мгновение передо мной мелькнул чей-то кулак. Я получил по лицу и ударился затылком о стену. В мозгу всполыхнуло сильной болью. Машинально схватившись за голову руками, я попытался заглушить боль.
Затем ещё несколько ударов забрали у меня способность ориентироваться. Рёбра захрустели под ударами ног и я ненадолго потерял сознание.
Это очень странное состояние. Я понимал, что происходит. Как по телу пробегают вспышки боли от ударов и как и рука сама отпустила оружие. Со временем боль затупилась и плоть перестала что-либо чувствовать.
Я очнулся, когда меня кинули на пол. Комната шла кругом и к горлу подступал ком. Тошнота это была или злоба я точно не мог понять. Рядом лежали товарищи. Михаилу досталось больше, чем мне, но он сохранял сознание. По его глазам было видно, что он ищет варианты выпутаться из ситуации. Рядом лежал Саша, но признаков жизни не подавал.
Следующими в комнату приволокли Лену и Ольгу. Им не причинил вреда, но на лицах стоял ещё больший страх.
— На колени, — скомандовал бородатый мужчина, — я сказал, блять, на колени!
Он швырнул Лену, что до сих пор сопротивлялась. Ольга оказалась умнее и не мешала напавшим. В комнате, помимо нас, собралось ещё четыре человека. Я встал на четвереньки, пытаясь подняться. Голова ещё сильнее закружилась, поэтому я просто сел на ноги, пытаясь оценивать ситуацию.
Тот, что был с бородой, держал в руках автомат. На нём была грязная джинсовка. Он, скорее всего, был главным из всех. Перед ним стояло ещё двое мужчин. Один был младше остальных. Скорее, моего возраста. В его глазах бегал страх, отчего он крепко сжимал пистолет. Рядом с ним стоял тот, которому я попал в руку. Рукав его куртки расплылся багровым пятном вокруг рваной дыры. Второй рукой он держал ту самую трубу, что недавно кинул в Михаила.
— Ты нормально? — спросил у него бородач.
— Да, царапина.
— Ну нихера себе, царапина, — сказал он, глядя на руку. — Серёг, — посмотри ещё раз по комнатам, — обратился он к стоящему у двери ещё одному мужчине с бритой головой.
Тот смотрел на тело того, что забежал одним из первых. В него стрелял Михаил, и, видимо, весьма удачно. С моего угла было плохо видно, но всё его лицо заляпано кровью, а сам он не подаёт признаков жизни.
Он ничего не ответил и пошёл выполнять поручение. Бородач начал нервничать. Он зашагал по комнате из стороны в сторону, обходя труп и что-то проговаривая про себя. Переведя дыхание, он сказал:
— Ладно, хер с ним. Кто у вас главный? — обратился он к Ольге.
Она тихо всхлипывала, отчего не могла произнести и слова.
— Понятно с тобой, — его внимание переключилось на Лену, — кто главный?
Та смогла ответить, несмотря на страх:
— Что вам нужно? Мы ничего такого не сделали.
Тот злобно засмеялся, словно в припадке. Затем смех сменился на гнев:
— Это уже я буду решать, что вы сделали, а что нет, ясно? Что, теперь не такие смелые, когда вас меньше?
— Вы что-то путаете, — начал говорить Михаил.
Рядом с ним уже сидел Саша, наблюдая картину с опухшим глазом.
