Элизабет посмотрела в красивое задумчивое лицо Мельбурна. Неожиданное щемящее чувство пронзило ее грудь. Он ничего не отвечал, и просто глядел в ее глаза, словно ища в них ответы на свои вопросы.
- Ты помнишь, я читала тебе, когда ты был прикован к постели? Помнишь строки:
Обжорство, леность мысли, праздный пух
Погубят в людях доброе начало:
На свете добродетелей не стало,
И голосу природы смертный глух.
Я перечитывала их снова и снова. Я хотела донести до тебя смысл, объяснить, как много ты теряешь, продолжая лелеять свой гнев и потакая порокам. Это так странно, я действительно верила, что смогу помочь тебе измениться. Я бы могла полюбить тебя, Ричард, будь ты чуточку добрее к людям.
- Ты уже почти любишь меня, Бет. - мягко сказал Мельбурн. В его взгляд прокралась грусть, и он нежно коснулся ее щеки. - Я понял это сегодня. Когда ты поцеловала меня. Ты считала этот поцелуй наказанием, но он был настоящим. Он ошеломил меня глубиной твоих чувств. Я думал, что меня уже нельзя удивить или взволновать. Я вижу отрицание в твоих глазах. Но не нужно.... Я понимаю, понимаю, Элизабет. Ты не позволишь себе принять любовь ко мне. Никогда. Мы ходим по лезвию бритвы, страсть на грани фола. Мы одержимы друг другом. И этого нельзя отрицать, нельзя закрыть глаза и притвориться. Ты всегда говоришь правду, ты не умеешь лгать, но сейчас, Бет, ты готова обмануться. Ради спокойствия души и сохранения сердца. Открою тебе тайну, милая. Слишком поздно.
Есть существа, которые глядят
На солнце прямо, глаз не закрывая;
Другие, только к ночи оживая,
От света дня оберегают взгляд.
И есть еще такие, что летят
В огонь, от блеска обезумевая:
Несчастных страсть погубит роковая;
Себя недаром ставлю с ними в ряд.
Это тоже про нас, Элизабет. Вопрос в том, что дальше?
- Ты учил сонаты Овидия? - невольно улыбнулась Лиз. Странно, но все сказанное Ричардом, не вызвало в ней волну негодования или несогласия, а, наоборот, наполнило душу покоем. Он понимает ее, как никто другой.
- Моя жена была одержима им. Теперь ты. Лирика не для тебя, Бет. Тебе больше подошло бы творчество Данте Алигьери.
- Я читала "Божественную комедию". Ты знаешь, чем больше зла и боли вокруг, тем сильнее душа рвется к свету и красоте.
Элизабет дотронулась до ладони Ричарда, которой он ласкал ее лицо и мягко сжала его пальцы.
- Я знаю, почему ты тогда сорвал с меня украшения и разорвал платье. - неожиданно произнесла она твердым голосом, глядя ему в глаза. Она заметила, как сузились зрачки Ричарда и напряглись скулы. Ледяное выражение исказило красивые черты лица. Он вырвал свою руку и попытался отвернуться. Но Лиз удержала его за плечо.
- Нет, не отворачивайся от меня. Мы должны поговорить. Это необходимо. Ты знаешь, что Роберт рассказал мне обо всем, что сделал Флетчер с твоей семьей и жителями замка. Он забрал вещи твоей жены, как трофеи и принес мне. Но я понятия не имела. Когда я увидела ее портрет, это стало для меня настоящим шоком. Страшно представить, что почувствовал ты, когда увидел меня в ее платье.
- Хватит, Бет. - хрипло сказал Ричард, протестующе поднимая руку. - Кого ты пытаешься оправдать? Меня? Или себя? Теперь ни платье, ни изумруды, ни мои чувства не имеют смысла. Ты никогда не принадлежала ему. Я уничтожал тебя только за то, что Флетчер хотел тебя. Какая ирония. Скоро ты отправишься в Лондон, и тебя будет желать половина придворных кавалеров.
- Ты ошибаешься, Ричард. Если бы он желал меня, то пришел бы сюда и вырвал меня из твоего плена.
- Ты бы хотела этого, Лиз? - спросил Мельбурн, пристально глядя на нее. - Скажи. Сейчас.
- Да. - кивнула она, заметив, как исказилось его лицо гримасой разочарования и боли. - Я бы хотела ничего не знать. Вернуться домой задолго до того, как узнала тебя. До того, как стала понимать твое отчаянье, твою ярость. Теперь я даже разделяю их. Мы оба одинаково презираем двух человек. Алекса Флетчера и ... меня.
- Я не презираю тебя, Бет. - покачал головой Ричард. - как я могу? Ты, все, что осталось у меня. Ты нужна мне, Элизабет. Очень нужна. - прошептал он, обхватывая ладонями ее лицо. - Я хочу, чтобы ты любила меня, я хочу, чтобы ты простила меня, я хочу, чтобы ты помогла мне исправить все, что я натворил.
- Ох, Ричард. - вздохнула девушка, приникая к нему всем телом и пряча лицо на его груди, вдыхая его ставший родным запах. Сильные руки крепко обнимали ее, прижимая к себе. Когда это случилось?, спрашивала себя Элизабет. Когда злейший враг стал ее возлюбленным? И настоящие ли эти чувства?
- Мы разберемся потом. Во всем разберемся. - словно прочитав ее мысли, прошептал Мельбурн. - А теперь я очень прошу тебя. Сними это чертово платье. Его слишком много.
