- Сэр. - испуганно прошептала девушка, распахнув еще затуманенные сном глаза. Она вскочила с кровати, как молодая лань и метнулась в сторону остывшей ванны. Там на маленькой скамье лежал ее передник, который она не одела накануне и кружевной белоснежный чепец.
- Простите, доктор. Он бредил и метался, мне пришлось успокоить его. Я дала ему опиум, и ненадолго он утих, но потом снова начал кричать.
- Сейчас ему заметно лучше. - удовлетворенно сказал лекарь, разбинтовав рану. Он не смотрел в сторону девицы, тщетно пытающейся спрятать свои роскошные волосы под чепец. - Воспаление еще есть, но он поправиться.
- Слава Господи. - пробормотала Элизабет. - Я просила Мэри молиться за него.
- Мы все молимся за здравие его сиятельства. - сухо заметил доктор. Элизабет неслышно приблизилась к нему, встав за спиной, и глядя на рану графа, которая вовсе не выглядела лучше. Безобразный распухший бордовый шрам гноился и дурно пах.
- Граф все еще в горячке. Температура не спадает. - заметила Элизабет, подовая доктору тазик с теплой водой и чистые тряпки.
- Так и должно быть, моя дорогая. Его организм борется с инфекцией. Говорю вам, его шансы велики. - закончив с раной графа, Рипли посмотрел на Элизабет Невилл. Девушка стояла у распахнутого окна, и ему удалось лицезреть только ее напряженный профиль. Маленькая и бледная, с выбившимися из-под чепца непричесанными локонами, едва живая от утомления, она не переставала упрямо и гордо держать свою спину. Вся ее осанка, манеры, правильная речь, благородные черты, и уверенная посадка головы выдавало в девушке благородное происхождение. Доктор не знал предыстории. И увидел ее впервые здесь в замке, в весьма плачевном состоянии. Он тогда и пени бы не поставил на то, что она выживет. Но ей удалось. Она перенесла жесточайшую лихорадку, воспаление легких и глубокую моральную травму. И даже, когда ее дела пошли на поправку, доктор был уверен, что ей не удастся сохранить рассудок.
- Миледи, вам нужен отдых. - мягко и сочувственно произнес доктор, заметив темные круги под воспалившимися глазами девушки. - Поспите, а я позову слуг, они займутся его сиятельством. Вам нужно беречь силы, или вы тоже сляжете.
- Спасибо, доктор. - кивнула Элизабет. - Вы очень добры. Если жизнь графа Мельбурна вне опасности, я последую вашему совету.
Девушка проспала не меньше десяти часов. И даже жесткая скамья, служившая ей ложем, показалась ей мягкой периной, такой обессиленной она была. Открыв глаза, она поняла, что на замок опустилась глубокая ночь. Тишину нарушали лишь потрескивающие в камине поленья, и женский приглушенный шепот, доносившийся со стороны постели графа. Приподнявшись, Элизабет потянула затекшие мышцы, и спустила ноги на холодный пол, пытаясь нашарить свои башмаки.
- Мэри? - удивленно спросила девушка, узнав в склонившейся над Мельбурном фигуре свою подругу. Мэри Бренон встрепенулась, и повернулась к Элизабет.
- Лиз, ты проснулась. - с облегчением сказала Мэри. - Мистер Рипли попросил меня приглядеть за графом. Не тревожься я дала ему лекарства и напоила бульоном.
- Как он? - Элизабет сняла головной убор и вооружившись гребнем попыталась расчесать волосы.
- Пылает, и бредит, постоянно зовет свою жену.
- Я знаю. - печально кивнула Лиз.
- Элизабет, я так боюсь за него. - в голосе девушки прозвучало отчаянье. - Он не приходит в себя, и так слаб, что не может шевелиться.
- Значит, не сможет повредить себе. Вчера он так метался, что я боялась, как бы рана снова не открылась. Не волнуйся, доктор сказал, что ему лучше.
Элизабет заплела волосы в две толстые косы и соединив их на затылке, спрятала под чепец. Поправив смявшийся передник, она подошла к кровати графа и взглянула на него. Сердце ее сжалось, Мельбурн выглядел ужасно. Смочив тряпку в разведенном уксусе, девушка положила ее ему на лоб. Граф дернул головой и застонал.
- Тихо, Ричард. - прошептала Элизабет, присаживаясь на край кровати. Ее прохладная ладонь коснулась горячей, заросшей щетиной щеки. - Дай мне воды, Мэри. Его губы совсем пересохли. - попросила она, не заметив странного взгляда подруги, которым она наградила ее, передовая кувшин с водой. Очень осторожно, маленькими глоточками, Элизабет напоила графа, обтерла его лицо тканью, и накрыла одеялом до самого подбородка.
- Ты можешь идти, Мэри. Я присмотрю за ним. Я позову тебя, если понадобиться. - не отрывая встревоженных глаз от болезненно-бледного лица графа.
- Элизабет. - коснувшись ее плеча, прошептала Мэри. - Я рада, что ты справилась со своей ненавистью и позволила ему жить.
- Это было не легко. - призналась Элизабет Невилл. - Он сказал, что я пожалею о своей глупости. - горькая улыбка омрачила усталые черты девушки.
- Зато твоя совесть чиста. Ты поступила так, как учит нас Господь.
Элизабет иронично поджала губы, взгляд ее задумчиво прошелся по укутанным в полумрак покоям. На одной из стен красовался гобелен, который они вышивали вместе с Мэри, разбавляя мрачную и скудную обстановку спальни графа.
