Присев и опершись на колено, маг попытался остановить мысли, как когда-то его учили. Но голова предательски издевалась, подкидывая под закрытые веки совсем неуместные образы. Лео напрягся. Вены в висках налились кровью, лицо раскраснелось. Он думал о концентрации, о потаённой силе, что насмешливо прячется, как шаловливый ребенок, где-то в глубине его естества. Он воображал пламя. Он помнил и знал его, как старого, доброго друга. И представлял…
Как вдруг!
Встрепенулся и вспрыгнул на ноги Лео, размашисто крутанувшись. Выпучил глаза и выпалил, рыча.
За тем ничего не случилось.
Раз за разом он повторял. Громыхал и пыхтел, задыхаясь. И переплетал руки, кружился, бил об ладони коленями и локтями, пинал воздух. Со стороны казалось, будто сражается маг неумело с каким-то незримым врагом. Но большего не происходило.
Снова и снова силился Лео. Дёргано, резко.
Переваливаясь с ноги на ногу, он выглядел по-идиотски. На лбу проступила испарина.
– Так и я кривляться могу, – махнул рукой, потеряв терпение Бьерн. – Кальту-сральту!
– Тише, ты! – шикнул на него купец. – Волшебство – процесс сложный и требующий большой собранности. А ну не мешай, болван!
Бьерн не унимался. Подшучивал и издевательски приплясывал рядом с Лео, несуразно тряся задом, и расплескивая вино из кружки.
– А весело, оказывается, быть колдуном-то! – хохотал неотёсанный пьяный мужлан. – Щас я вам тут наколдую!
Изрядно Леонард выдохся и засмущался. За всё то время он так и не уловил ни одного знакомого щекотливого импульса внутри. Молодой маг не смог ухватиться за потоки Небесного Сердца. По телу они не струились, как обычно это случалось.
Душа волшебника зудела от стыда, и он виновато посмотрел Фредерика. Взгляд старика по-дружески сочувствовал в ответ.
Треволнения Лео обернулись накатывающей обидой, когда он коротко зыркнул на кузнеца. Бьерн громко нашептывал всякую чушь, двигая бедрами в такт самым громким буквам.
Наконец, кузнец остановился, развел руками и проговорил:
– Кажись, всё это время вы меня дурачили, ага? – не со злости, но по пьяной глупости издевался он. – Парень весь аж пропотел, но у него даже и бзднуть не вышло. А я-то вам и поверил. Наивный…
Слова эти кольнули нутро звенящим разрядом и с головой захлестнула злость. Всполохнули яростные искры в глазах мага и он, издав протяжный рёв, задрал руки кверху, точно хищный зверь в смертоносном прыжке…
Громко шлепнув ладонями о каменный пол, он обрушился.
– ДАВАЙ ЖЕ! – завопил Лео, забыв о приличии и сильно зажмурил глаза.
Окутала кузницу тишина. Даже Бьерн перестал паясничать. Лео не хотел поднимать веки, только слушал и увядал…
«Почему ты не хочешь работать, когда это так нужно?», – отчаянно спрашивал он самого себя. Но мысли его умолкли, прерванные трескучим рокотом пламени, и отчаяние вытеснило ликованием.
Три великих горна пылали с неистовой силой. Могучим огнём запалило в них, до последнего, каждый уголек. Взвился пожар и потянулся к высокому потолку, играя на нём змееподобными бликами. Жар, каким кузница пылала в самый разгар работ заполонил её в миг.
Кузнец и старый торговец обомлели.
– Не, ну ты видал, как волшебников учить надо, а? – заорал Бьерн, когда речь к нему возвратилась. – Мастер! Великий Мастер Бьерн Искусник! Вот так дела-а-а!
Фредерик умудрился пустить скупую слезу от гордости и непередаваемого восхищения. Ох, как же растрогался это подвыпивший старичок и как же счастлив был, что план его удался.
– Как мы поладили, а! – орал Бьерн, словно сдуревший. – Не, ну это точно мой пацан! Беру! Беру! Беру! – кузнец одобряюще шлепнул Леонарда по плечу от чего тот едва ли не согнулся пополам. – Какого парня ко мне приволок этот старый плут! Батька-а-а! Ты был бы доволен!
Сказал кузнец и осушил свою кружку до дна.
