Леонарду вдруг полегчало. Мысли о долгожданной свободе остудили беспокойную голову. Ему всего лишь двадцать один год, и он уже выбрался из проклятой академии, где остальным её ученикам предстояло почти безвылазно проторчать не меньше, чем до тридцати трех. Он же отныне был волен податься на все четыре стороны, вот только… чем заниматься, когда запрещено тебе пользоваться всем, в чём ты хоть сколько-то сведаешь? Об этом он еще подумает, но не сейчас. Сейчас стоило подобраться поближе к людям и разузнать о том, как устроена жизнь вне стен колдовского замка.
Как было заведено, в Школу Рассветной Росы принимали лет с четырнадцати. Потому ученики её худо-бедно помнили ещё о внешнем мире. Леонард же оказался там с самого рождения, в приюте для сирот при ней. Сирот, чьи родители имели особенную связь с Сердцем Магии, то есть, назывались волшебниками среди прочих смертных. И всю свою жизнь Лео мечтал о том дне, когда наконец-то выберется из-за осточертевших ему зачарованных стен и станет жить, как хотелось ему самому. И выкинет наконец из головы всё, о чем настойчиво диктовали учителя, учебники и прочие рабы королевских укладов.
И кажется, только что день тот настал. И в озябшей душе Лео оттаяли былые надежды.
И свой путь поманил его загадочно.
Башня деревенской ратуши, словно полупрозрачный мираж, замаячила над горизонтом уже через пару часов неспешной прогулки по единственной дороге.
До города оставалось всего ничего и Лео прибавил темп.
Бедное, сплошь собранное из неуклюжих деревянных домишек селение встретило мага угрюмым, сутулым трактиром. “Кобылье вымя” – значилось на выцветшей вывеске заведения. Хоть и недавно занялся день, вокруг него беспутно и бесшабашно толпилась целая свора поддатых крестьян. Все, как один, – довольные, с припухлыми красными рожами и сплетающимися языками. Кутеж и пение разливались по узким окрестным улочкам и весь практически скудный состав стражи присутствовал здесь же, осушая бочки местного дрянного пойла пуще прочих постояльцев. Двое из хранителей порядка в ближайшей же подворотне топтались и прыгали на каком-то бедолаге, осмелившимся дерзнуть им по пьяни. Прочая публика совершенно не придавала тому значения. Три распутных, плотных девицы без тени стыда сверкали огромными, как две раскуроченных бадьи, титьками, позволяя каждому желающему дураку хлебнуть гадко пахнущего пива прямо с них.
От картины этой Лео оторопел и застрял на месте, точно вкопанный. Больше он ничего не смог предпринять, кроме как вытаращить глаза и ритмично моргать, пораженный сомнительной гульбой. Ужасно всё это или же абсолютно прекрасно, молодой изгнанник смекнуть не успел. Как не успел и решить, как подобает себя вести, когда одна из толстых теток приволочилась к нему и до невозможного вульгарно принялась красоваться и трясти своими пышными, словно праздничные пироги, оголенными дарами природы.
– Какой молоденький, хорошенький! – отрыгнула потаскуха наполовину беззубым ртом. – А ну иди к мамочке!
Формы её Леонарду пришлись не по вкусу. Он проворно сиганул в сторону, стараясь не соприкасаться ни с кем и побыстрее обойти шумное сборище. Но не тут-то было. Один из парочки забулдыг схватил его за капюшон, когда чуть не повалился на землю. Противный, едва живой приятель его выплескивал из себя излишки хмельного рядом, наполняя смрадный запах округи новыми нотками вони.
– Эй, пацан! Выпей с нами, чё ты? – с трудом выговорил ухватившийся за Лео смерд. – Ну у тебя и одёжка. Волшебник какой-то что ли?
– Да… Да, я из академии, – скромно подтвердил Лео, стараясь быть услышанным среди гомона. – Знаешь, я лучше пойду…
– Ни хрена себе, кто к нам пожаловал! А чё такой молодой то? – пьянчуга цепко схватил Леонарда за локоть и назойливо потащил прямиком в заведение, не оставляя ему никаких шансов пройти мимо. – Ща-ща, я тебя обрадую! Пойдем-ка, пойдем-ка!
– Налей-ка пацану сразу две кружки! – смерд громко хлопнул ладонью по прилавку, крича на трактирщика. – Ща он нам сколдует, говорит!
– Ск-ск… сколь-дует?! – проикал, с виду похожий на плохо одетую свинью трактирщик. – Колдун говоришь?
Пока крестьянин опустил голову на прилавок, чтоб отдышаться, а трактирщик расторопно наполнял кружку для Лео, молодой маг рискнул осмотреться. Обстановку при всем желании не удалось бы назвать уютной. Добрая половина лавок и стульев были изломаны. Горбатые, серые, выцветшие столы хаотично распластались по всей тесной питейной. Зато здесь совсем почти не было народу, если не считать пары стражников, резавшихся в карты с местным ворьем за самым большим из столов. Рядом с ними, шатаясь и тряся головой, стоял низенький, весь изгорбленный бард. Музыкант безобразно елозил смычком по своему нестройному кроту и орал раз за разом одни и те же строчки, сочинением которых сейчас явно гордился.
