Утром Леонид Матвеевич отправил авиапочтой письмо в ЦК. Отправил и вздохнул облегченно: дело сделано. И все-таки он чувствовал себя неудобно перед Рудаковым, долго искал случая, чтобы немного сгладить впечатление от того излишне резкого разговора с Нилом.
До открытия внеочередного съезда партии оставалось еще более недели, когда Рудаков собрался в путь-дорогу. Лобов поехал провожать его на вокзал. Ташкентский скорый запаздывал на целых полчаса, и они долго ходили по перрону, вспоминая общих знакомых по Москве. Поеживаясь от ветерка, налетавшего на открытую площадку то с одной, то с другой стороны, Нил Спиридонович поднял, наконец, высокий воротник, перестал храбриться, и заговорил сердито, себе под нос:
— Вызови Речку, отругай за статью, как следует. Что он, с ума сошел, что ли? Некрасиво получается. Прошлый раз на бюро обкома мне уж не хотелось портить ему новогоднее настроение. А надо, надо приструнить молодца. Какой теоретик нашелся! Строил бы да помалкивал, если дальше своего Ярска не видит.
— Егор Егорович — человек дела,— заступился Леонид Матвеевич.
— Пусть делом и занимается, не лезет в теоретики. Без него хватает путаников.
— Хорошо, я обязательно поговорю с ним.
— Только, пожалуйста, без «руководящего тона». Серьезно, но спокойно, а то начнешь разносить, как этого юнца на конференции...
Скорый поезд, ведомый тепловозом, подошел неслышно.
— Ну, поеду отчитываться, как подобает матерому местнику,— шутил на прощание Рудаков.— Видишь, что получается: можно сказать, коренной москвич попал в южноуральские местники.
— Сие бывает, бывает!— смеялся Леонид Матвеевич, долго не выпуская его руку, будто стараясь ободрить его перед партийным съездом.
«Действительно, может быть, Нилу больше не придется заседать в Кремле, на подходе свежие силы...»— пристальным взглядом провожал Леонид Матвеевич скорый поезд, пока вагоны не слились в одну сверкающую под солнцем плоскость...
Утром, не успев заказать телефонный разговор с Ярском, он столкнулся с Егором лицом к лицу, в совнархозовском полутемном коридоре.
— Легок на помине! Заходи.
Егор Егорович неловко протиснулся в дверь приемной, вслед за Лобовым, поискал глазами пепельницу на секретарском столике, не нашел, украдкой бросил окурок в корзину для бумаг и проворно юркнул в кабинет начальства.
— Что это ты повадился в Южноуральск, или покой потерял в Ярске? — дружески спросил его Леонид Матвеевич.
— Потеряешь.
— Отчего же? Ведь ты отделался удачно.
— Отделаешься тут. Наш брат всем подвластен. Смиловался обком взялся прорабатывать райком. А там еще на очереди горком. Всем хочется приложить свою ручку,— он пересел со стула в кресло, поближе к Лобову, спросил осторожно:— Как смотрит председатель?
— Как может смотреть председатель на такую вылазку?
Егор Егорович передернул плечами, коротенькие его брови встрепенулись, задвигались, красные пятна на щеках расплылись по всему лицу.
— Вылазка, вылазка... Чуть споткнулся человек, начал прихрамывать на больную ногу, и ему уже приписывают вылазку. Ну, ошибся, с кем не бывает.
— Не смягчай свою вину, Егор Егорович. Ошибаются чаще всего неожиданно для себя, но ты-то, говорят, давненько придерживаешься определенной точки зрения. Тебе, что же, заказывали эту статейку?
— Сам написал.
— Вот как? Бойкое у тебя перо! А ты скромничал, говорил, что не владеешь пером, когда мы, помнишь, просили тебя поделиться опытом производства сборного железобетона... Не верится, впрочем, что статью писал ты. Ты ее только подписал, как какую-нибудь служебную бумажку.
— Глупости! Я пришел к тебе не на допрос с пристрастием, пришел посоветоваться.
— Похвально, но мог бы зайти пораньше,— сказал Леонид Матвеевич, почувствовав, что и на этот раз перехватил.
— Так получилось,— уклончиво заметил Егор Егорович. Он впервые в жизни оказался в незавидной роли упрямого лжеца. Намеревался рассказать Леониду всю правду, но тот опередил, заговорив об авторстве злосчастного «подвала», и он до конца понял сейчас, в какую историйку втянул его свояк, мастер обобщать чужие факты на свой лад.
— Учить тебя не собираюсь. Вижу, что переживаешь. И знаю, что ты не способен хитрить. Просто погорячился, как на планерке. Но ты должен знать: сей замах не против совнархоза, а против совнархозов. Это уже не критический заскок, а демагогический наскок. Откуда у тебя такие настроения? Действительно, ходишь, скучаешь по министерским временам, больше того, грустишь, тоскуешь. Подавай тебе союзное министерство строительства с центром в Свердловске, если уж нельзя в Москве (тут ты делаешь «уступку» духу времени!). Совнархозы эти, по-твоему, просто выдумка. Они и строительством не занимаются, и природных богатств не знают, и перспективы не видят...
— Сгущаешь краски.
— Нет, расшифровываю абзацы твоей статьи. Кто-то их тебе довольно ловко зашифровал, не сразу подберешь ключик.
— Да ладно, побойся бога!
