Водитель Икаруса, как опытный экскурсовод, в Калмыкию въехал на рассвете. И сразу признал недействительным совет поэта Фета «на заре ты ее не буди, на заре она сладко так спит». Конечно, особенно не поспишь, когда из динамиков несется бодрый крик «Посмотрите направо, посмотрите налево».
Поэтому туристы и цветущую степь увидели, и восходящее солнце, и табун сайгаков на горизонте. Белые тюльпаны уже отцвели, желтые попадались редко, зато красные, желто-красные и какие-то пестрые еще держались. А цветение мака только начиналось.
— Это хорошо, что желтых цветов почти не видно, — сказала Анюта. — Желтые тюльпаны — вестники разлуки.
— С чего ты решила? — возразила Уля Тулаева. — Золото всегда считалось символом богатства и великолепия.
— Так то золото! — хмыкнула Анюта. — А желтый — это цвет измены, ревности и лжи.
— А красный? — заинтересовалась Жанна.
— Пурпурный — цвет величия, красный — цвет остроумия, а розовый — цвет любви и нежности.
— Кстати, девочки, — предупредила Уля. — Уже говорила, но еще раз повторю: рвать тюльпаны бесполезно, через час завянут даже в банке с водой.
Позавтракали здесь же, на свежем воздухе, чем бог послал в тормозках и кастрюльках. Послушали занятную байку калмычки о черном тюльпане, который цветет раз в девять лет. Цветок настолько редкий, что увидевший его сразу получает исполнение любого желания. Переглянулись, поржали, и помчались в Элисту за победой, в которой никто не сомневался. Благодаря Уле Тулаевой эта уверенность, словно инфекция, поразила каждого участника оркестра, причем без всякого черного тюльпана. Может потому, что черный — это цвет печали?
Сам конкурс описывать нечего — шум гам, пыль и разноголосая толкотня за кулисами летнего кинотеатра. Над сценой — кумачовый транспарант с большим приветом участникам конкурса и категоричным предложением: «Пусть живет в веках дело Ленина». Пусть. Жив и я, привет тебе, привет… Только вот дело Ленина не продержится и века, невзирая на повсеместные призывы. Всё потомки просрали, вместе с полимерами…
Калмыки часто употребляют слово «менд», что дословно переводится как «здоровье». В зависимости от ситуации и статуса визави, «менд» с различными приставками выражает приветствие от уважительного «здравия желаю» до простецкого «здрасте». Местные жители считают, что пожелание здоровья, сделанное от души, охраняет от болезней всех, включая оратора.
Поэтому калмык может просто зайти к соседу только для того, чтобы поздороваться. А вот отправляющимся в путь людям друзья говорят «менд амулнг иртн». Это означает пожелание попутного ветра и доброй дороги, и эти слова были начертаны на еще одном транспаранте.
Отдельно от здания под навесом стоял стенд, какие обвешивают листовками «Их разыскивает милиция». Здесь красовалось что-то похожее — рукописная афиша кинофильма «Джентльмены удачи». Ярким пятном она прямо-таки лезла в глаза. Все три джентльмена выглядели узнаваемо, поскольку были тщательно прорисованы. Но особенно клубному художнику удался золотой шлем Александра Македонского, на лобной части которого он начертал замануху: «Только 3 мая!».
Ширина стенда предполагала два рекламных места, но взамен еще одной афиши декораторы поместили огромный профиль Ленина. Заполнение пустого места произошло из-за танцевального конкурса, ведь кина сегодня не будет. Удивлял текст под профилем вождя. Вместо имени и фамилии там поместили эпитафию: «Ум, честь и совесть нашей эпохи».
Майская погода коварна и обманчива, только этого здесь не ощущалось. Калмыцкое солнышко светило ярко но, слава богу, не жарило. Ветерок обдувал. Птички чирикали. Пахло множеством танцующих людей и почему-то овцами. А вот дождиком, наоборот, совсем не пахло. В общем, погоды выдались исключительные. Но главным ощущением конкурса было напряжение, которое плотным облаком висело над театром.
Вот на таком волнительном фоне состоялась тайная жеребьевка. После чего администратор, блестя хитрыми глазами карточного жулика, указал Ксении Люльке ее место в очереди. «Твой выход за танцорками из Болгарии. Видишь тех крепких девиц в цветастых фартуках? Да, что ржут как кони. Когда их объявят, быстро выдвигайся за кулисы».
Во избежание скандала Сеня прилетела сюда в компании с педагогами — заведующей кафедрой вокального мастерства Альбиной Петровной и председателем профкома Хромовой. И наставники отнеслись спокойно к внезапному появлению живой музыки. Даже с облегчением — это освобождало Альбину Петровну от необходимости подходить к обшарпанному и наверняка раздолбанному пианино.
— Я за ней присмотрю, — веско пообещал Антон, добавляя в голос серьезную толику убедительности.
Альбина Петровна поверила. И не только поэтому — Антон не врал, а женщины такое чуют мигом. Благосклонно кивнув музыкантам, она со спокойной душой удалилась на свое место в жюри.
