Глава сорок пятая, в которой если хочешь — можешь стать Буденным. Хочешь — лошадью его
Третье место — это достойный результат, который стоило отметить. Весьма кстати оркестр повезли на ужин в поселок, что расположился за городом. Там жили родственники Ули Тулаевой, и возражений слушать они не стали.
— Какая ночевка в автобусе? Девочки, вы чего? Вам надо помыться и костюмы погладить, — заявила они. — Завтра у вас праздничный концерт!
Поселок оказался обычным селом в степи. На овечек и лошадок туристы смотреть не стали, а вот верблюдами полюбовались. Осторожно и издалека. Очень уж они большие, эти калмыцкие верблюды, не меньше слонов. И какают не хуже, чем слоны.
Поселок обычный, только ужинали в шатре — это такая большая палатка. И если чукча ждет рассвета в чуме, то калмыки ночуют в кибитке. В смысле, раньше ночевали так, сейчас-то калмыки живут в обычных домах. А деревянная рама, обтянутая войлоком, иначе называется юртой. Эдакая большая однокомнатная квартира-студия, только круглая. И стоит она здесь для таких вот гостей.
Традиционным калмыцким ритуалом является кормление огня, и нашим туристам его показали. Процедура выглядит просто — если у калмыка есть молочная водка и костер, то несколько первых капель он отдает огню, задабривая таким образом древнее божество. И соответствующий тост Антон записал дословно: «Пусть лошадь стоит в седле постоянно, и да не позовут хозяина в суд. Пусть милует нас дух Чингис Богдо-хана».
Во время праздников приняты другие жертвоприношения, когда люди бросают в огонь жир и бараньи кости. Так делают и во время прочих важных событий, вроде свадеб, рождений и погребений. Кормят огонь исключительно мужчины, и делают это только правой рукой. Таков порядок. По крайней мере, Жанне не разрешили кормление огня, а молочную водку предложили принять внутрь.
Описывать таинство еды Антон не стал, поскольку чувства прекрасного у него нет. Смотреть глазами может, руками трогать может, а понимать не может. Не дорос. А ведь калмыцкая баранина особенная! Она не имеет специфического запаха из-за особенностей местной травы. Единственное, что парень упомянул из поданных блюд, так это овощной суп на бульоне, мясо вареное, кисломолочные продукты, в том числе слабоалкогольные, и жирный чай с молоком.
После глотка шампанского очень хорошо пошло красное вино, которым отдарились ингушские танцоры — перед самым отъездом притащили целый бурдюк. Настойчивые ухажеры, блин… Но что такое бурдюк вина на большую компанию? Так, только мясо запить. Засиживаться не стали, после ужина разошлись. Как говорилось в учебниках моего детства, «усталые, но довольные, туристы возвратились домой». То есть оркестранток разобрали по хаткам, а мужчин отправили в Дом колхозника.
Убранство гостиничного номера на десяток человек напоминало казарму с тумбочками в ряд и центральным проходом между спартанскими койками. Однако описывать гостиничные изыски Антон не стал, ограничился цитированием лаконичной фразы водителя Икаруса: «бедненько, но чистенько». Половина коек пустовала, и водитель выдал еще одну сентенцию: «что соседей нет — это хорошо. А вот что нет соседей с детьми — это повезло».
Братья Сиротины, посвежевшие после душа, неожиданно предложили пройтись и догнаться пивом. Мысленно Антон чертыхнулся: найти пиво в чужой деревне вряд ли выйдет, а вот приключения на свою задницу — запросто. И не только на свою, в выходной вечер на любой улице полно гуляк, которым некуда девать энергию.
Можно было бы забить. Но подобные вояжи чреваты тем, что вызывают эффект обезьяньей лапы, когда сопутствующий ущерб может превысить полученную выгоду. Пришлось напрягаться и давить эти желания в зародыше.
— Пора спать, — выпустил Антон «лучи добра».
Водитель Икаруса широко зевнул, и рухнул на койку как подкошенный. Вова Свиридонов и так уже спал, а вот таксист Денис, вытирающий мокрую голову полотенцем, удивился:
— Даже мне спать захотелось, а братьям хоть бы хны!
Братья, превратившиеся в сонных мух, продолжали настаивать на своем — то есть собираться на гулянку. Пришлось давить живчиков еще одной порцией:
— Всем пора спать!
Перед отъездом в командировку Антон выучил наговор от вредных насекомых, изгоняющий муравьев, клопов и прочих Эдиповых комплексов. Анюта с него не слезла, пока от зубов не стало отскакивать. Так что произнес вызубренное тихим голосом, и собственный сон прошел как сон, его даже можно назвать монотонным. А если прямо говорить эзоповым языком, то односпально звенел колокольчик.
С утра местные отправились на первомайскую демонстрацию, а оркестранты от предложенной чести уклонились. У них нашлось более важное занятие — расстановка и наладка аппаратуры на сцене. Процесс этот не быстрый, одних колонок целый воз. Еще микрофоны, барабаны ударной установки… Дел полно.
