Однако спич докладчика заставил бросить правку и чистку энергетических каналов.
— Мы тут как раз обсуждали производственную гимнастику на репетиции оркестра. Хорошее дело делаете, хвалю, — заливался соловьем профессор. — Главное, не из-под палки. Считай, зачет у вашего музыкального коллектива в кармане.
Мягко стелет, черт речистый! От ласковой прелюдии Антон напрягся еще больше, и был совершенно прав. Зачет по физкультуре нас не пугал, а вот игра словами прямо напоминала: за пряником всегда идет кнут.
Завкафедрой оглядел собрание, те согласно закивали головами.
— Через неделю на стадионе «Трудовые резервы» состоятся межвузовские соревнования по легкой атлетике. Наш институт постоянно плетется в хвосте спортивных событий, так вот: настало время изменить печальную традицию. Иначе говоря, восстановить порушенную честь.
В контексте девичьей чести эта фраза прозвучала несколько двусмысленно, и мы с Антоном мысленно переглянулись. Что за странные намеки? И не сами ли педагоги виноваты в досадной дефлорации нашего института?
Тем временем профессор завершил начатую мысль неожиданным пассажем.
— Мы тут посовещались и решили: ваш оркестр бежит.
— Куда бежит? — опешил Антон.
— За наш музыкально-педагогический институт. Мне по душе ваш молодецкий задор и физкультурный энтузиазм. Уверен, вы справитесь.
Мысленно мы снова переглянулись. Я предпочел промолчать, а Антон ляпнул пару ругательств и албанский возглас «аффтар жжот». Вслух он выразился более прилично:
— Однако!
Глава девятнадцатая, в которой красивых любят чаще и прилежней, веселых любят меньше, но быстрей.
Строители коммунизма обожают символы, особенно лозунг «Слава КПСС». Поэтому цепляют везде — к месту и не к месту, ведь символы и знаки правят миром. Один из таких символов, зачерненный барельеф классиков революции, висел на стене. Именно туда уставился Антон, ну и я вслед за ним.
Классическая чеканка по меди, если кто забыл, это такая плоско-выпуклая картина, где профили Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и Мао, тесня друг друга, символизируют победу добра над капиталом. Отцы научного коммунизма там зело бородаты, за исключением Сталина и Мао. Поэтому, видимо, опальных богов перестали упоминать после XX съезда КПСС. Вот и на этой иконе имелось лишь трио основоположников — Маркс, Энгельс и Ленин.
Кстати говоря, если революционное учение называется марксизмом-ленинизмом, то наличие лика Энгельса между Максом и Лениным выглядит как-то сомнительно.
— Думаешь? — поразился Антон. — Разве Энгельс не влиял на идеи социализма?
— Энгельс влиял на Маркса, а Маркс уже влиял на идеи.
Нет, а что? Капиталист Энгельс, владелец текстильной фабрики, затесался сюда явно по ошибке. За свою жизнь он написал много научных статей, но так и не научился критиковать философию Гегеля! А с рабочим движением и тяжелым положением рабочего класса классик марксизма познакомился в постели, через свою любовницу Мэри Бернс и ее сестру Лиззи Бернс. Впрочем, кто из богов когда-нибудь работал руками?
С другой стороны, благодаря Энгельсу нам стало известно о первой стачке в истории человечества. Не знаю, откуда он это взял, но первая забастовка произошла в древнем Египте. Строители усыпальницы для фараона Рамзеса III возмутились условиями труда и оплаты, а также низким качеством питания. И всё оттого, что призрак фараона они приняли за призрак коммунизма. В результате забастовки были частично удовлетворены требования трудящихся.
Что касается фэншуя на учебных кафедрах института, то хорошим тоном считалась какая-нибудь мудрая надпись на барельефе. Здесь такая имелась. Только вместо традиционной цитаты Маркса «бытие определяет сознание», чеканщики понизу бород начертали другую мысль: «религия есть опиум народа». Отрицание наркотиков в храме физической культуры показалось мне уместным. Но не более того, и не в связке с религией.
— Да? — отозвался слегка потрясенный парень. И снова повторил: — Однако!
В это междометие вместились три абзаца, которые пролетели в голове одним мигом.
С зимнего визита германской делегации прошло немало времени, и оно было непростым. Время показало, что популярность у коллектива «Надежда» выросла многократно, и не только в институте. Концерт и вечеринку для студентов в народе вспоминали постоянно. Особенно композицию «Ду хаст», исполненную позже по просьбам учащихся не один раз.
Свидетельство тому — памятная стенгазета, неоднократно восстановленная, но фотографии с которой все-таки раздербанили на сувениры. Потом были танцы под праздник Восьмого марта, где прозвучало много новых песен. Рейтинг оркестра вырос снова, а рок-группа старшекурсников стерла зубы, скрипя от зависти.
