Да, агентов КГБ чуть не забыл упомянуть. Поскольку людей со стальными глазами в серых костюмах я не заметил, это не означает, что их не было. Скорее всего, чекисты успешно маскировались под вышеуказанные категории постояльцев — либо читали газеты в креслах холла, либо пили кофе в баре. А может, то и другое. В общем, умело прятались от лишнего внимания.
В валютном киоске на первом этаже можно было купить настоящий американский табак. «Лаки страйк» и «Кэмел» без фильтра стоили семнадцать центов, фильтрованные дороже, двадцать семь. Откуда у наших людей иноземные деньги? Голь на выдумки хитра. Деньги брались на нумизматическом рынке, где всяких монет хватало, в том числе и американской мелочи. Ради кайфа там эти центы и добывались. А что, сигареты духанистые. Сам-то я тогда такое не курил. Но, как утверждали знатоки, «этот табак вставляет не по-индюшиному жестко». Поэтому местная молодежь сюда частенько ныряла.
Чекисты в серых костюмах смотрели сквозь пальцы в сторону шустрых курцов, лишь изредка могли шугануть лениво. Покупка пачки сигарет — это не торговля с рук. Да и валютные операции не пришьешь, слишком мелкое дело. Спекуляция тоже не канала. Кроме того, утомительно весь день местную молодежь гонять — заграничных спекулянтов и коренной родной фарцы здесь всегда хватало.
В холле кипела обычная суета, а над ней висел разноголосый гомон. Народ сновал туда-сюда, толпился у стойки регистрации, выходил с чемоданами. Ну а что, край у нас красивый, особенно весной. Есть что посмотреть — туристы прилетали самолетами, приплывали круизными теплоходами и приезжали поездами. И еще автомобильный туризм никто не отменял. В год гостиница принимала сорок тысяч иностранцев из шестидесяти стран мира.
— Да ладно, — не поверил Антон.
— Против статистики не попрешь, брат, — привел я железный аргумент. — И эта цифра будет только возрастать. Если, конечно, не случится новая перестройка.
В баре на втором этаже гостиницы, куда мы поднялись по широкой лестнице, царствовала вальяжность. Постояльцы, попавшие в это место, никуда не спешили — восседая на высоких новомодных стульчиках, они попивали коктейли через цветные пластиковые трубочки. Приблудные девицы с низкой социальной ответственностью, пока немногочисленные, не отставали от них в этом занятии. За длинным высоким столом, именуемым барной стойкой, с деловым видом сновали бармены, прошедшие конкурс и обучение. И, что характерно, верхний свет использовался скромно, на половине своих возможностей.
Явственно пахло хорошим кофе и жареными гренками, что подавали к пиву. Вечером этот атмосферный коктейль наполнится запахом пота любителей танцев. Пока же, слава богу, это время еще не наступило. Магнитофон «Акай» изрыгал нечто сладко-бодренькое на итальянском языке: «Fiori rosa, fiori di pesco», что в переводе означает «розовые цветы, цветы персикового дерева».
А смысл песни можно выразить парой фраз: «Прости, что пришел сюда в это вечер, но у меня не получается заснуть. Позволь мне войти, пожалуйста, на улице холодно». Далее по ходу песни этот парень, непрерывно извиняясь, жмет ей руки и сообщает: «Ты дрожишь? Жизнь не прощает ошибок. Вчера было сегодня, сегодня — это уже завтра». Короче, певец еще не Челентано, но уже близко, когда речь идет о любви бездомного парня к девушке, обладающей кроватью и одеялом.
Но бог с ними, с песнями и запахами — мы сюда не за этим пришли, а по делу. И, не обнаружив товарища Иванова, представителя министерства культуры, мысленно переглянулись. Антон даже на ручной хронометр взглянул, а потом перевел взгляд на настенные часы. Показания совпадали, что подтверждало нашу вежливость, в смысле, точность прибытия.
— Странно, — удивился Антон. — Или это нормально для культурного министерства — назначить рандеву и не явиться самому?
Представитель министерства культуры нам с Антоном не понравился с первого взгляда. В последующие встречи это чувство нарастало. Иванов был старше Антона и младше меня, а принадлежность к разным поколениям не сближает — слишком мало общего и практически нет точек соприкосновения.
Однако ради справедливости я возразил:
— Вообще-то встречу назначила дирижерша германского оркестра. А он всего лишь передал.
— Передаст, блин, — ядовито обронил Антон. — Зачем тогда говорил, что будет ждать в баре?
— Риторический вопрос, — отмахнулся я. — Ладно, нечего стоять. Пошли в ресторан. Видишь стеклянную дверь?
Интуристовский ресторан имел два входа — один стандартный, уличный, второй из бара. С улицы пускали всех подряд, но не всегда, конечно, лишь при наличии свободных мест. Ближе к вечеру этот вариант становился гипотетическим, причем в любое время года. Ну а что, ресторан приличный, в центре города. Желающих вкусно поесть и потанцевать полно, и очередь здесь — обычное дело.
Вход со второго этажа гостиницы вратаря не имел, чем в прошлой жизни я частенько пользовался. Люди, пришедшие из гостиницы, котировались как свои, то есть выше уличных и, странное дело, эта лазейка работала четко, без осечек.
