Вера в этих вопросах поддерживала меня безоговорочно. При этом в силу вступали правила демократического централизма: свое мнение Антон мог иметь, но уважать общие интересы обязан. Хочешь не хочешь, а подчиняться большинству надо. Кстати говоря, ответной благодарности от Веры я не ждал, поскольку партия запрещает культ личности в любой его форме.
— Дед, не мешай, — возмутился Антон, и вежливо поклонился: — Здравствуйте, фрау Вагнер.
— Привет! — улыбнулась в ответ Мария фон Вагнер.
— А ты знаешь, — сказал мне парень, — она ведет себя не по-баронски.
— А как?
— Не ниже, чем по-королевски.
Галантность требовала продолжения церемониальных танцев
— Как поживаете, фрау Вагнер?
— Нихт шлехт, — весело сообщила она.
Мне знакомо выражение «нихт шлехт» — означает оно «недурно», его постоянно употребляет Хильда. Надо признаться, что за короткое время я освоил множество немецких словечек, и всё благодаря валькирии. А что, метод «погружения в среду» работает эффектно, на нем в свое время вырос товарищ Ленин. Дело в том, что эмиграция — это и есть погружение в среду. Немецкий язык Владимир Ильич знал в совершенстве, английский похуже. Французский поднял в беседах о революции с Инессой Арманд, а итальянский постиг, посещая оперу.
— Оперу? — не поверил Антон. — Ты шутишь?
— Ни капельки. Родной язык оперы — итальянский, если кто не знал.
— Так-так… — в голосе его слышалась ирония. — И в ложе он сидел с Инессой Арманд?
— Может быть. Кстати, писать по-итальянски Владимир Ильич не умел. Одно время его статьи с немецкого на итальянский переводил Муссолини.
Это Антон тоже принять не смог.
— Да ладно! Точно?
— Нет, не точно. Интернет — еще та помойка. Впрочем, сейчас не важно. Важно, что проживая в Европе, можно выучить кучу разных языков.
— Погоди, а что с Муссолини?
Здесь я немного вспылил.
— Эй, от моей памяти ты давно отключился. Ладно, хочешь жить своим умом — живи. Но интернет же тебе никто не запретил! Придешь домой, почитай. Кстати, в связи со столетием британской разведки рассекречены материалы, из которых следует, что Бенито Муссолини плодотворно сотрудничал со службой МИ-5. А раз так, то почему бы ему не дружить с большевиками?
Тем временем Мария закончила хвалить местную погоду: «я открываю календарь, там распускается сирень». И в рамках обмена любезностями последовал встречный вопрос.
— А у тебя как дела?
В этом месте Антон поломал шаблон. Американцы приучили весь мир белозубо улыбаться и орать «I’m fine», но нестандартный ответ позволяет разнообразить беседу.
— Плохо, — вздохнул он.
— Да? — поразилась Мария.
Она ожидала продолжения, и Антон его выдал:
— Но я особенно не переживаю, потому что скоро будет хуже.
— Почему?
— Скоро сессия, — развел руками он. — В это время ни сна, ни покоя.
Мне показалось, что Антон сгущает тучи, и баронесса тоже хмыкнула:
— Да уж, с этим не поспоришь… Спасибо, что пришел. Садись. Чай, кофе?
Послушно выполнив команду, Антон буркнул:
— Дед, а пожрать здесь дадут?
В прошлый раз он пил кофе за счет принимающей стороны, поэтому сейчас изучить меню даже не подумал. Однако у немцев с этим строго: заказывай что хочешь, но платить за твою жратву они не станут. Еще чего! Русским же языком спросили: чай или кофе.
— Понятно, — вздохнул Антон. — Кругом жлобы и скряги.
— Ладно, угощаю, — также горько вздохнул я. — Будем питаться не дорого, но качественно.
И махнул рукой, подзывая официанта. Тот мигом подлетел.
— Добрый день, — вежливо кивнул я. — Скажите, а как сегодня солянка? Удалась ли?
Вежливость — наш конек, она не бывает лишней даже в период пандемии.
— Да, не пожалеете, — кивнул официант с казенным выражением лица.
На лицах англичан такое выражение называют «лошадиным», что является чистой правдой.
Зная Антона, останавливаться на одном супчике я не собирался:
— Что скажете насчет шницеля?
— Советую взять антрекот. Телятина нежнейшая, и приготовили недавно, еще на сковородке шипит.
— Вас понял, спасибо, — вежливую линию я вел неукоснительно. — Что к антрекоту?
— Жареная картошка.
— Не фри?
— Нет.
— И не пай?
Взгляд официанта стал более доброжелательным:
— У нашего повара особый рецепт. Для жарки соломкой он использует толстую чугунную сковороду и смесь сливочного масла с растительным. Кроме того, добавляет немного сала. И совсем чуть-чуть оливкового масла. Такая соломка получается пикантной — она румяная, хрустящая и сочная.
— Хм, — проглотил я слюну одновременно с Антоном. — Творожные блинчики рекомендуете?
— Да, — официант прикрыл глаза. — Рыночная сметана в комплекте, пальчики оближете.
— Тогда давайте солянку, антрекот, блинчики и какао. Только постепенно, одно за другим. Но сначала — салат «столичный». Сегодня он с кроликом?
— Салат «столичный» с курицей и раковыми шейками, — дежурная улыбка официанта сменилась уважительной. — Свежайший.
— Хорошо, и принесите даме еще один кофе. Такой же, как был раньше.
— Я гляжу, неплохо живут ростовские студенты, — хмыкнула дирижерша. — В салатах разбираются, как в нотах…
Антон легкомысленно отмахнулся:
