Залить кровью проклятого дракона все поле битвы! Сжечь! А шлюху Ванлерт…
Эту тварь с глазами, синими как море, от запаха которой он сходил с ума…
Скрипнули зубы. Нет, к ней он не прикоснется.
Ее первый рыцарь решил отдать на растерзание легионерам. За хорошую службу. Но сперва надо выманить обоих из Джагарта. И дракона, и ее. Однако своих планов он озвучивать не стал.
Вместо этого он негромко рассмеялся, качая головой:
— Прекрасная шутка, мессир. Но мы все знаем, что драконов не существует.
И грустно добавил:
— Зато существует узурпаторы.
Архимаг грозно свел брови, намереваясь дать жесткую отповедь. Но Филберт его опередил, вскидывая в примирительном жесте обе руки:
— Прошу меня простить, мессиры. Не судите строго несчастного влюбленного. Меня разлучили с моей невестой накануне свадьбы. Если вы имеете представление о том, что такое наши весенние танцы, вы сможете меня понять.
Скорбный вид и покаянный тон сделали свое дело. По взглядам присутствующих магов Филберт понял, что те имеют представление о предмете разговора. Архимаг даже снизошел до выражения сочувствия.
И пусть в их глазах таилась глубоко запрятанная насмешка, эта многократная смена тональности и эмоциональной окраски разговора привела к тому, что после обсуждения личных горестей герцога Танри между собеседниками появилась некая неуловимо объединившая их доверительная атмосфера. Первый маленький шаг. Теперь надо закрепить успех, а заодно повязать всех общей тайной.
— Господа, я бы хотел вернуться к мирным инициативам, — проговорил наследник.
Маги о его мирных инициативах уже успели подзабыть. В глазах старейшего из них промелькнуло нечто неуловимое, однако теперь он смотрел на молодого человека с большим интересом, чем в начале разговора.
— Слушаем вас, сир, — произнес он, сцепляя пальцы в замок.
— Простите, что-то в горле пересохло, — виновато улыбнулся Филберт и приказал. — Норберт, подай гостям вина.
Он не показывал вида, но с трепетом ожидал ответа, если они сейчас примут вино… Приняли.
— Так вот, — проговорил он. — Прошу меня понять. Мой дядя Ансельм, предпочитает воевать с племенами степняков, а я бы хотел заключить с ними мир. Куда целесообразнее иметь их союзниками, это снимет напряженность с восточных границ.
С этими словами он встал, проводя пальцем по линии границы на карте. И как-то по-мальчишески озорно глядя в глаза наблюдателям, сказал:
— Но вы сами понимаете, мою инициативу вполне могут посчитать самоуправством и смутой. А это мое первое самостоятельное дело, хочется достойно завершить начатое. И потому… Я бы просил по возможности сохранить мои мирные начинания в тайне. Пусть достигнутые успехи станут приятным сюрпризом.
А потом с притворно тяжелым вздохом добавил:
— Увы, я тщеславен и ужасно честолюбив…
— Не самые дурные качества для будущего правителя, — архимаг прищурился. — Что ж, мы не станем мешать вашим мирным инициативам. И даже сохраним их в тайне. До поры до времени.
— Благодарю, мессиры, — совершенно искренне выпалил Филберт, прикладывая руку к груди. — Но… я… у меня еще есть личная просьба.
— Да, сир, мы готовы исполнить вашу личную просьбу, — проговорил архимаг. — Если это будет в наших возможностях.
Наследник замялся, смущенно опустив голову.
— Я прошу передать письмо моей невесте.
— Кмммм… — кашлянул архимаг. — Мне нужно согласовать.
— Буду вам несказанно благодарен.
— Пустое, сир. Все мы когда-то были молодыми, — ответил тот, вставая.
А вместе с ним поднялись на ноги и остальные.
— Еще раз благодарю, мессиры. Как только будут первые успехи, позволю себе вновь пригласить вас на совещание.
Наблюдатели молча кивнули, выражая согласие, а после сразу же ушли порталами. Некоторое время еще в шатре стояла тишина, лишь потрескивали угли в жаровне. Потом Филберт Танри проговорил стальным голосом:
— Генерал Герфорт, теперь вы знаете слишком много. Придется принести клятву подчинения.
Генерал, весь этот акт переговоров простояший так, словно в рот воды набрал, и теперь не произнес ни звука. Клятву он принес, и только после этого покинул шатер. Благодаря Бога, что унес ноги. И понимая, что внешность обманчива, а этот красивый молодой человек кровожадный хищник. Ему с ним не тягаться.
Страшновато было за будущее. Но по зрелом размышлении он успокоился. Тот, кто так легко смог обработать матерых магов — наблюдателей, пойдет очень далеко. А ему лучше быть рядом.
Наутро Виль проснулась в своей постели, отдохнувшая и спокойная. Вот только она не помнила, как в постель попала. Последнее, что приходило на память — это как она рыдала на руках у Хаториана.
Девушка поежилась, ощущая, что под покрывалом она в одной коротенькой рубашке. Вчерашняя одежда, аккуратно сложенная, висела на спинке стула. И кто ее раздевал…
Из гостиной доносился шум, Олеир расставляла посуду. Виль тихонько встала и незаметно проскользнула в ванную, не решившись у нее спрашивать. Как-то совсем не хотелось услышать, что ее раздевал сам… От стыда сразу глаза зажмуривались. Уж лучше притвориться, что ничего особенного не произошло.
