— С этой стороны легче пройти. На другой стороне нет тропинки сквозь кусты. Шипы поцарапали бы возеро Ройан.
— Что ты на него набросился? — снова вступилась за мальчика Ройан, обнимая Тамре за плечо.
— Я вижу, вы сговорились против меня, — пожал плечами Николас. — Ну что ж, раз мы здесь, почему бы не посидеть, ожидая появления дедушкиного дик-дика?
Он выбрал местечко в тени одного из низких деревьев, почти нависающих над пропастью, и шляпой расчистил землю от упавших сучков, чтобы можно было сесть. Потом Николас прислонился спиной к стволу и положил ружье на колени.
Время перевалило за полдень, и жара достигла апогея. Англичанин протянул флягу с водой спутнице и, пока она пила, бросил взгляд на Тамре и проговорил по-английски:
— Может, сейчас подходящий момент, чтобы выяснить, знает ли наш приятель что-нибудь о печати Таиты в митре. Он тебя просто обожает и расскажет все, что хочешь знать. Расспроси его.
Она начала ласково разговаривать с мальчиком, то и дело гладя по голове, будто он был щеночком. Ройан обсудила с Тамре вчерашний пир, похвалила красоту подземной церкви, древние фрески и, наконец, обратилась к митре аббата.
— Да-да. Это камень святого, — с готовностью согласился Тамре. — Синий камень святого Фрументия.
— Откуда он взялся? Ты ничего не знаешь?
Мальчик смутился:
— Не знаю. Он очень старый — наверное, такой же, как Христос Спаситель. Так говорят священники.
— Ты не знаешь, когда его нашли?
Он покачал головой, а потом, желая порадовать ее, предположил:
— Может быть, он упал с небес?
— Может быть. — Ройан бросила взгляд на Николаса, который закатил глаза и прикрыл лицо шляпой.
— Или святой Фрументий дал его первому аббату перед смертью. — Тамре явно увлекся. — Или он лежал в гробу вместе с ним, и камень нашли в могиле.
— Вполне может быть, Тамре, — согласилась Ройан. — А ты видел могилу святого Фрументия?
— Только рукоположенные священники могут входить в макдас, в святая святых, — с виноватым видом прошептал мальчик и опустил голову.
— Ты видел ее, Тамре, — мягко заметила Ройан, удивленная чувством вины послушника. — Ты можешь рассказать. Я не скажу священникам.
— Только один раз, — сознался он. — Другие мальчики виноваты, это они отправили меня коснуться табота. И избили бы, если бы я не согласился. Всех послушников заставляют сделать это. — Он затараторил, вспоминая ужасы инициации: — Я был один. И очень боялся. Мне пришлось прийти туда после полуночи, когда священники заснули. Темно. В макдасе живет дух святого. Мне сказали, что, если я недостоин, он поразит меня молнией.
Николас снял шляпу с лица и медленно выпрямился.
— Честное слово, ребенок говорит правду, — тихо промолвил он. — Он был в святая святых. — Англичанин перевел взгляд на Ройан. — Продолжай расспрашивать его. Он может рассказать что-нибудь полезное. Узнай про могилу святого Фрументия.
— Значит, ты видел гробницу? — спросила Ройан, и мальчик закивал. — Ты входил внутрь?
— Нет, на входе решетка. Только аббату позволяется заходить внутрь в день рождения святого.
— Но сквозь прутья ты поглядел?
— Да, но там очень темно. Я видел гроб святого. Он сделан из дерева, и на нем картинка — лицо святого.
— Он был черным?
— Нет — белым с рыжей бородой. Рисунок очень старый. Изображение совсем поблекло, а дерево гниет и крошится.
— Гроб стоит на дне могилы?
Тамре наморщил лоб, стараясь вспомнить, и после некоторого раздумья покачал головой:
— Нет, на полке в стене.
— А что ты еще можешь рассказать о могиле святого? — продолжала расспрашивать Ройан.
— Там было очень темно, а отверстия в решетке маленькие.
— Это не важно. Гробница находится в дальней стене макдаса?
— Да, за алтарем и камнем табота.
— А из чего сделан алтарь — из камня?
— Нет, из дерева, из кедра. На нем свечи, большой крест, митры аббата, потир и посох.
— Он крашеный?
— Нет, на алтаре вырезаны картины. Но они совсем другие, чем внутри могилы святого.
— А в чем отличие? Рассказывай, Тамре.
— Не знаю. У людей смешные лица. Другая одежда. И еще есть лошади. — Он совсем запутался. — Они другие…
Ройан попыталась добиться от Тамре более детального описания, но он все больше и больше смущался и противоречил себе. Поэтому она изменила тактику.
— Расскажи мне о таботе, — предложила Ройан, но тут вмешался Николас:
— Нет, лучше ты расскажи о нем. Это нечто вроде еврейского ковчега Завета?
Она обернулась к нему:
— Да, по крайней мере в египетской церкви это так. Его обычно хранят в ларце, украшенном драгоценными камнями, и заворачивают в вышитую золотом ткань. Единственная разница состоит в том, что у евреев внутри хранились десять заповедей, а в нашей церкви — молитва, посвященная святому конкретного храма. Это живое сердце церкви.
— А что такое камень табота? — сосредоточенно нахмурился Николас.
— Не знаю, — созналась Ройан. — У нас такого нет.
— Спроси его!
— Расскажи мне о камне табота, Тамре.
— Он вот такой высоты и такой ширины. — Мальчик показал примерно до своего плеча и развел руки в стороны.
— А табот стоит сверху?
Тамре кивнул.
