— Главное — тренировки. Возможно, всё дело в том, что предыдущий я освоил в совершенстве? — пожав плечами, ответил я, не став отрицать очевидное. — Может, как ты своё копьё сумеешь создавать десять из десяти, тоже перейдёшь на следующий.
— Да блин! — с разочарованием скривился Серебряный, у которого и единственный знак-то получался не быстро или в одном случае из трёх. — Умеешь ты настроение подпортить. Но всё равно, это же чистая магия получается! Ещё бы огненные шары научиться из рук выпускать или молнией бить!
— Огненные шары переоценены. То ли дело огнемёт, — с улыбкой ответил я, — Вот лавовый или жидкий шар — совсем другое дело.
— Это ещё почему? — переключаясь на другую тему, спросил Саня.
— Зажигалка есть? — уточнил я, и тот с готовностью достал её из кармана. — Подожги и проведи под ладонью. Видишь, только волосы опалило. А вот если в тебя попадёт сгусток лавы, разогретый до шести-семи тысяч градусов, он не просто врежется в тебя и развеется, а растечётся по тебе лужей, которая будет прожигать одежду, плоть и кости, пока не стечёт вниз.
— Слушай, Вань, иди нафиг с такими описаниями, — морщась ответил Саша. — Но я тебя понял, значит, не огненный, а лавовый шар, сути это не меняет. Вот это могла бы быть магия! А не моё копьё, которое ещё и не выходит.
— Ну так, учись. А по поводу магии, как думаешь, что лучше: ярко светящийся летящий в тебя шар, так что ты его прекрасно видишь и можешь уклониться, или невидимое, мгновенно достигающее цели лезвие? — с усмешкой спросил я.
— Если с такой стороны смотреть, тогда да… — подумав, кивнул одногруппник. — Говоришь, если я сумею освоить Копьё, как ты Толчок, смогу и что-то новенькое выучить?
— По крайней мере, попытаться стоит. Два заклинания лучше, чем одно, верно? Так что давай заниматься.
У него не нашлось, что мне возразить, так что воодушевлённый идеей о новых способностях Саня вновь приступил к тренировкам. А я, убедившись, что есть возможность использовать новый знак, отрабатывал и его, и Длань. И насколько же быстрее и проще оказывался Серп!
В голову опять лезли аналогии о рабочих и управленцах, но это было не главное. В отличие от Толчка он мог использоваться как летальное оружие. Нет, конечно, можно ударной волной скинуть кого-то с обрыва или с крыши, смести какую-нибудь преграду… А Серп — к концу вечерней тренировки я сумел перерубить им деревянную шею манекену!
Да, это не точечное оружие. Всё же чем мощнее знак, тем больше зона поражения. Копьё в этом случае оказывалось значительно эффективнее. Если я правильно оценил способность Сани, его символ мог бить на расстояние в десяток метров. Совершенно беззвучно и почти мгновенно. Отличное оружие, но мне пока недоступное.
В мозг тут же закралась очень циничная, но интересная мысль. Но посмотрев на кто как одногруппник исполняет свой символ, я тут же от неё отказался. Это с профи можно попросить атаковать себя в плечо или в ногу, а этот парень может совершенно случайно попасть и в голову. Риск совершенно неоправданный.
Пока отрабатывал начертание, в голове сложилось множество схем использования Серпа. В первую очередь, за счёт простоты знака. Быстрый скрытный удар из неудобного положения. Устранение часового или даже нескольких, если приноровиться атаковать по площади. А ведь есть ещё удар клином или лезвием. Да, не самое удобное при расчёте дальности и точки поражения, но приноровиться можно.
Удивительно, но остаток вечера я просто отзанимался, без всяких проблем. Саня, конечно, смотрел с завистью и недовольством, но это сподвигло его усерднее тренироваться самому. Домой я вернулся, когда уже стало темно, уставший, пропотевший, но довольный тем, что сумел нормально усвоить Серп.
Первый раз за чёрт знает сколько времени я решил не быстренько помыться в душе, а понежится в горячей ванной. Да, с мобильником на табуретке, с тетрадкой и учебником в руках. Но отдыхать и расслабляться, одновременно готовясь к сессии. И пролежал так больше часа.
Выбравшись, понял, что перегрелся и надо бы отдохнуть от отдыха, и открыв окно, едва успел отодвинуться в сторону. Тринадцатая влетела в комнату, взъерошенная, в порванном комбинезоне, из которого торчали клочья синтепона.
— Ты с кошками подралась, что ли? — с удивлением спросил я.
— У-у-А-А! — визжала, прыгая и маша лапами, обезьяна.
— Тихо, успокойся. Я всё равно ничего не понимаю, — проговорил я, но Тринадцатая продолжила скакать и кричать, пока я не схватил её за шкирку. — Дыши глубоко. Так. Уже лучше. А теперь попробуй… хотя как ты объяснять будешь, я вашего обезьяньего языка не понимаю. Да и ты меня, скорее всего, не полностью…
— У-а-а, — жалобно проверещала обезьяна, и когда я поставил её на землю, дёрнула меня за штанину.
— Ты хочешь, чтобы я с тобой куда-то пошёл?
— Уа! — радостно закивала Тринадцатая.
— Слушай, а не может это подождать, по крайней мере, до завтра? Ночь на дворе.
— У-у-а, — начала мотать головой мартышка, продолжая тянуть меня с ещё большим остервенением.
