Барти с Лордом синхронно скосили взгляды на ковёр, на котором расползлось пятно. За ним тянулся тёмный след. И заканчивался он прямо под…
— Барти… ты перестарался, — скривился в отвращении Тёмный Лорд.
«Надо же… эта крыса обделалась от короткого Круцио», — презрительно подумал Крауч-младший.
— Простите, милорд, виноват, — Барти взмахнул палочкой и убрал непотребство.
Так как Лорд не говорил наказать крысу повторно, Барти не стал больше бросаться Непростительными в родительском доме. Вместо этого глотнул порцию оборотного зелья и после трансформации привёл себя в надлежащий вид, вставив в пустую глазницу артефакт и прицепив к культе деревянный костыль.
Ему предстояла длинная цепочка аппараций и серия переносов портключами, чтобы добраться до особняка Грюма. Постоянная бдительность и перестраховки, считанные с ментальной матрицы аврора, настолько глубоко въелись в собственное подсознание Барти, что он теперь тоже, кажется, начинал следовать этому кредо.
И самое странное — его интуиция говорила, что с Седриком Диггори могут возникнуть серьёзные затруднения. Как при попытке магического подчинения, так и физического устранения.
«Чёртова паранойя», — мелькнуло у него. Затем он прошептал:
— Портус…
Многие чистокровные считали, что у четы Уизли не всё в порядке с головой. Ведь, принимая во внимание их бедность, они с упорством гиппогрифа продолжали строгать детишек одного за другим. Ну, точно сумасшедшие!
Однако Молли сумасшедшей себя не считала. Она, напротив, радовалась тому, что природа наделила её такой плодовитостью, а также поразительной способностью не терять в силе после рождения очередного ребёнка.
Известно, что нередко магические рода прерывались или были на грани исчезновения из-за невозможности волшебниц вынашивать более двух детей. Играли роль отложенные проклятия, отравления, сглазы, наёмники-малефики и прочие неприятности, отсюда и загадочные смерти многих старых магов от «драконьей оспы» или прочей ерунды.
Ничего не поделать, всё это сопровождало аристо на пути их «величия» и богатства. Другие волшебники всего-навсего таким нехитрым способом убирали конкурентов в тех или иных сферах влияния. Малфои, к примеру, вообще смогли зачать только одного ребёнка, хотя, по слухам, довольно долго пытались решить данную проблему. Без толку.
«И поделом им», — думала Молли.
В Магической Британии Уизли — единственная семья, имевшая на данный момент более трёх детей. По крайней мере, единственная из Священных Двадцати Восьми. И одна из немногих, кого считали «предателями крови». Нелепый ярлык. Устаревшие предрассудки тех, кто зовёт себя аристократами и воротит нос от маглорождённых, маглов и полукровок. Поттеров, вон, тоже втихую за их спинами называли «предателями крови», вот только в глаза такое никто сказать не смел, ибо было чревато последствиями.
Ей было наплевать, как там их называют и что думают. Маг ты, магл или полукровка. Да хоть полулошадь! Это всё неважно. Главное, что ты и твоя семья живы, здоровы и счастливы. Вот, что действительно важно.
Что же до денег… богатыми людьми являются не те, кто открыто показывают деньги и демонстративно покупают роскошные вещи, а те, кто не тратит свои средства на ненужную чушь и вводит в заблуждение наивных «богачей» простенькими поношенными одеждами, коряво и нелепо выстроенным домиком и слухами о «бедности».
Уизли не имели экономико-политического влияния на Магическую Британию, и именно поэтому их не трогали. Ну, ещё из-за наличия протекции Дамблдора. Но это вовсе не значило, что они не имели сбережений. Всё же бедные люди не смогли бы себе позволить путешествовать по Египту и другим странам на летних каникулах, причём всей семьёй.
Молли Уизли была матерью семерых детей и гордилась этим. А как иначе? Шесть прекрасных мальчиков и одна замечательная девочка. Все красивые, умнички, талантливые — каждый в своём, а главное — цепкие по жизни, ведь по-другому в больших семьях нельзя…
Раскрылась дверь.
— Можете зайти, — отвлёк от раздумий голос Помфри.
— Спасибо, Поппи, — тепло улыбнулась Молли и зашла в Больничное крыло.
Она давно здесь не была, но не сказать, что обстановка за её отсутствие сильно поменялась. Интерьер и даже положение коек всё то же. Однако Молли помнила его, как обитель света, что проникал сквозь высокие арочные окна с витражами. Сейчас же, когда пробило полночь, Больничное крыло Хогвартса представляло собой тихое и умиротворённое место. Тусклое освещение от настенных светильников бросало мягкие тени на паркетный пол и аккуратно застеленные постели. Шторы у больничных коек зашелестели, когда Молли торопливо прошла мимо них.
— Рончик, — едва сдержала слёзы она, глядя на забинтованную голову её родного сыночка.
Вечером после турнира ей сообщили, что Рон сильно ударился головой об стену. Бедный малыш. Молли очень переживала за его самочувствие, ведь черепно-мозговые травмы чрезвычайно трудно лечатся магией. Если бы это было что-то вроде перелома руки или ушиба, то её бы не оповещали, скорее всего, она бы узнала об этом постфактум, в конце года за семейным обедом.
