Потому она успела хорошенько понервничать и надумать всякого.
— Как он? Приходил в себя? — дрогнувшим голосом спросила Молли и села рядом с его постелью.
— Пока нет. У него серьёзное сотрясение. Однако не переживай, Молли, — тепло сказала Помфри, — его жизни ничего не угрожает. Да, предстоит реабилитация и постельный режим в течение нескольких дней, но с ним всё будет в порядке.
— Хвала Мерлину, — тихо произнесла Молли и мягко обхватила руку сына ладонями. — Как так вышло? Он упал? Или, может быть, на него напали?
— Неизвестно, — пожала плечами Поппи. — Директорский феникс доставил его в Больничное крыло. О подробностях мне неведомо.
— Понимаю.
От Рона послышался хриплый стон. В тусклом свете его лицо поморщилось.
— Ронни, — Молли покрепче обхватила руку сына и с надеждой уставилась на него.
Дрожащие веки сына раскрылись. Долгое время от него не доносилось ни звука, лишь глаза осторожно обследовали окружение.
— Рончик, всё в порядке. Я здесь.
— Где я? — прохрипел Рон.
— Ты в Больничном крыле, — ответила Молли. — Тебе придется полежать здесь несколько дней. Но не переживай, мадам Помфри скоро поставит тебя на ноги.
— Ага… а… — взгляд Рона скользнул по своей руке, зажатой ладонями матери. Потом с некоторым удивлением вперился в Молли: — Эм… извиняюсь… а вы кто?
Сердце Молли, казалось, оборвалось, устремившись в пропасть. Но справившись с волнением, она вскоре пришла к определенным выводам. Встала со стула, уперев руки в бока, и сменила добродушный тон, полный заботы и опеки, на командирский и отчитывающий.
— Рональд Билиус Уизли! Это очень несмешная шутка. Ты меня напугал. Нельзя так со своей матерью. Это Фред с Джорджем на тебя так повлияли? Нашёл, с кого брать пример…
С каждым произнесённым словом надежды Молли всё таяли. Рон никогда не был хорошим актёром, он не мог столь убедительно играть, что утратил память. А его теперешний вид, полный растерянности и даже тайного страха, явно говорил, что дела обстоят скверно.
— Вы… моя мама, да? — не очень уверенно спросил Рон.
К горлу Молли подступил тяжёлый ком, а глаза заслезились:
— Ронни…
Она перевела взгляд на Помфри, но та была растеряна не меньше миссис Уизли и споро достала палочку, чтобы более тщательно и надёжно диагностировать состояние Рона.
Увидев концентратор, нацеленный ему в лицо, Рон сухо сглотнул:
— Что вы будете делать?
— Просто осмотр, мистер Уизли. Лежите спокойно, — ответила Помфри. — Вполне возможно, что в результате сотрясения вы потеряли память, и я должна выяснить точную причину, а заодно убедиться, что вы не врёте.
— М-м… надеюсь, вы не будете её в меня засовывать… или бить меня ей по голове, — нервно хохотнул Рон, затем тут же посерьёзнел. — Потому что если будете, то я предпочту забвение.
Диагностирующие чары ложились одни за другими, а Рон с раскрытыми от шока глазами следил за золотистыми линиями и искрами, ложащимися на его голову. Затем Помфри достала вспомогательный сканирующий артефакт в виде медальона на цепочке.
Когда она закончила, то принялась зачитывать Молли диагноз, очень длинный с заковыристой терминологией. Молли понимала в этом потоке только предлоги и союзы. Видя реакцию матери Рона, мадам Помфри всё же перевела на человеческий и заключила, что таки да, у Рона амнезия, вызванная серьёзной черепно-мозговой травмой.
Молли всё ещё не до конца осмыслила произошедшее. Она переводила ошарашенный взгляд с колдоведьмы на сына. «Это нелепая шутка, ведь так? — билась спасительная мысль. — Пожалуйста, пусть это будет шуткой!»
Однако нет. Шуткой это не было. Её младший сын, учащийся на четвёртом курсе Хогвартса, действительно потерял память. И что конкретно стало тому виной, Молли выяснит. Обязательно выяснит.
Он вышел из особняка Диггори, миновал дом-башню Лавгудов и через полкилометра подошёл к небольшому подлеску, где его должна ожидать Кэтрин.
— Апчхэй… — Кинг чихнул в выставленный локоть, сетуя на прохладный ветер. Или, возможно, всему виной переохлаждение в озере, когда с него слетели согревающие чары? Кто знает? О каких-то дебафах система пока молчала, да и бар ХП был полным.
Солнце давно скрылось за горизонтом. Снег начал сходить, потому ноги Кинга месили грязь.
— Ты долго, — магесса вышла из невидимости, сложив руки на груди.
— Разговор с родителями был не из лёгких.
— Не хотели отпускать свое чадо? — сардонически молвила она.
Кинг промолчал. Родители действительно не хотели его отпускать надолго, и это он считал совершенно нелогичным.
Кинг вдруг вспомнил осень, тот период после первого тура, когда погиб Седрик Диггори и его место занял «герой S-класса». «То есть послать утратившего магические способности и память сынулю в школу, полную малолетних волшебников, это нормально, причём до конца года. А вот отправить на месяцок потренироваться и попрактиковаться в другую страну — этого им не хочется. Это, видите ли, опасно!» При всём уважении к чете Диггори, он порой считал их умозаключения странными.
