Утром следующего дня я встала пораньше, чтобы уложить вещи, — «Хогвартс-экспресс» уходил через час после похорон. Сойдя вниз, я нашла Большой зал притихшим. Все надели парадные мантии, голода никто не испытывал. Похожее на трон кресло, что стояло в середине преподавательского стола, профессор МакГонагалл оставила незанятым. Пустовало и кресло Хагрида: Зато в кресле Снейпа бесцеремонно восседал Руфус Скримджер. За столом Слизерина негромко переговаривались Крэбб с Гойлом. При всей их массивности, в отсутствие сидящего между ними заводилы — высокого, бледного Малфоя — оба выглядели странно одинокими. О Малфое никто из компании в эти дни почти не вспоминал. Я тоскливо бросила еще один взгляд на стол и уселась рядом с троицей. Джинни посмотрела на меня и покачала головой.
-тебе его не хватает? – тихо спросила она у меня
- а ты сама как думаешь? – горько ответила я вопросом на вопрос – когда вы все от меня отвернулись думая что я окончательно перешла на темную сторону, он был рядом. Он любил меня.
- и в итоге все же показал свою сущность – тихо ответила Джинни глядя в сторону – Ками, это не та партия что тебе нужна. Фред..
- Ни слова. Пожалуйста – я сглотнула ком в горле и поморщилась неаккуратно положив руку на стол.
Профессор МакГонагалл встала из-за стола, и нестройное, скорбное перешептывание, наполнявшее зал, мгновенно стихло.
— Пора, — сказала профессор МакГонагалл. — Пожалуйста, выходите из замка следом за своими деканами. Гриффиндорцы, за мной.
Все покинули свои скамьи почти в полном молчании. Во главе колонны слизеринцев шел Слизнорт, одетый в величественную изумрудно-зеленую мантию с серебряным шитьем. Да и профессора Стебль, декана Пуффендуя, никто никогда еще не видел так чисто одетой: ни единого пятнышка не сидело на ее шляпе. В вестибюле мы обнаружили мадам Пинс, стоявшую рядом с Филчем, — она в густой черной вуали до колен, он в стареньком черном костюме и галстуке, от которого веяло нафталином.
Выйдя из парадных дверей на каменное крыльцо, мы направились к озеру. Я бессильно кусала губы и сжимала пальцы в рукавах мантии, пока все безмолвно следовали за профессором МакГонагалл туда, где были рядами расставлены сотни стульев. Посередине ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый что ни на есть прекрасный, летний.
Половину стульев уже заняли люди самые необычайные — старые и молодые, кто в сильно поношенном, кто в щегольском платье. в том числе члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы чудесным образом превратились в ярко-розовые, Римус Люпин (он и она держались, кажется, за руки), мистер и миссис Уизли, Билл, которого осторожно поддерживала Флер, а сразу за ними Фред и Джордж в куртках из черной драконовой кожи. Я встретилась глазами с Фредом и отвела взгляд, не в силах выдержать. Здесь были и мадам Максим, занявшая сразу два с половиной стула, и Том, владелец «Дырявого котла», и соседка Гарри, сквиб Арабелла Фигг, и волосатый басист из волшебной группы «Ведуньи», и водитель автобуса «Ночной рыцарь» Эрни Прэнг, и мадам Малкин, торгующая в Косом переулке мантиями, и еще какие-то люди, которых большинство из нас знало только в лицо — бармен из «Кабаньей головы» или волшебница, возившая по «Хогвартс-экспрессу» тележку с закусками. Присутствовали и замковые привидения, едва различимые в ярком солнечном свете, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились, нереально мерцая в сверкающем воздухе.
Мы уселись в конце одного из рядов, ближе к озеру. Люди перешептывались, отчего казалось, будто легкий ветерок ворошит траву, однако громче всего звучало пение птиц. Толпа продолжала разрастаться; мы увидели Невилла, помогавшего усесться Полумне, и я почувствовала прилив нежности. Из всего ОД только эти двое и откликнулись в ночь смерти Дамблдора на призыв Гермионы. именно им ОД не хватало больше всего, только они, быть может, раз за разом проверяли свои монеты, надеясь, что отряд соберется снова…
Направляясь к передним рядам, мимо прошел Корнелиус Фадж — лицо жалкое, в руках его обычный зеленый котелок; была там и журналистка Рита Скитер что ее пальцы с красными ногтями привычно сжимаюли блокнот; самое мерзкое что там была и Долорес Амбридж с притворно горестным выражением на жабьей физиономии, с черным бархатным бантиком на отливающих сталью кудряшках. Заметив кентавра Флоренца, застывшего, точно часовой, у кромки воды, она дернулась и поспешила занять место подальше от него.
Наконец расселись и преподаватели. в первом ряду рядом с профессором МакГонагалл с мрачным видом сидел Скримджер, и подумалось мне: так ли уж сожалеет министр да и все эти важные шишки о смерти Дамблдора? Но тут заиграла музыка, странная, неземная, и мы с Гарри заозирались по сторонам отвлекшись от Министра, пытаясь понять, откуда она доносится. Не только мы — многие беспокойно вертели головами, отыскивая источник музыки.
— Вон там, — шепнула нам Джинни.
