Подавив смущение позволяю себя поцеловать и когда Илья отстраняется робко заглядываю ему в глаза роняя тихое «Они прекрасны. Спасибо»
Муромов приближается губами к моему уху и обжигая горячим дыханием шепчет
— Отблагодаришь по-другому…
Моя кожа горит, потому, что я помню, как с ним бывает хорошо…
И прекрасно понимаю, как он хочет получить мою благодарность, но когда его взгляд задерживается на моих губах мои мысли меняют траекторию.
Ну не хочет же он?
Удивляясь собственным мыслям, стреляю на ширинку Ильи.
От этого щеки приобретают один из оттенков букетных роз.
Поспешно увожу глаза, что бы не казаться смущенной дурочкой.
Но Илья похоже все заметил.
Растянув красивую улыбку, он хватает подбежавшую к нам Алиску на руки и шагает с ней к столу.
Ну по крайней мере он не стал меня смущать.
За это ему огромное спасибо.
— Ну давай, помогай разбирать — кивает на пакет и они принимаются доставать ресторанную еду.
От волнения, мне уже кажется, что я расхотела есть, хотя переступив порог этой шикарной квартиры я мечтала найти что-нибудь съедобное.
— Алёна— зовет меня Илья и я пытаюсь сфокусировать рассеянный взгляд на его лице.
— У тебя все хорошо?— спрашивает он приближаясь.
От переживаний у меня пересыхает в горле. Да что это со мной?
Не то, что бы я не понимаю, скорее не хочу признавать.
Мы с Муромовым настолько разные, что сейчас глядя на дорогую квартиру, огромный букет цветов и на черт возьми дорогущий планшет его дочери я физически ощущаю нашу несовместимость.
Я боюсь полюбить.
Влюбиться я уже влюбилась, но ведь влюбленность быстрее и легче проходит.
А чем больше совместных воспоминаний, тем сложнее забывать человека, правда?
Так вот я очень боюсь, что у нас накопится много совместных воспоминаний, а потом я ему надоем...
Мне почему-то кажется, что сейчас я для Муромова что-то вроде экзотики.
Бедная девочка, которую легко сразить огромными букетами и… да хоть чем меня можно сразить. Я же осознаю, что он все прекрасно понял по моим огромным от удивления глазам, когда я переступила порог его квартиры.
Приблизившись, Илья обнимая меня за талию притягивает к себе.
Заглянув в глаза и, наверняка увидев там смущение спрашивает.
— Что не так?
Проглотив вязкую слюну я тяжело вздыхаю.
Что я могу ему сказать? Правду?
Не прерывая зрительного контакта признаюсь
— Лучше бы ты был сантехником.
Чувствую, как увлажняются глаза.
Это моя беспомощность. Да. Именно она. Я видела бывшую жену Муромова, мне даже страшно подумать, какая женщина у него была до меня.
Мне до него не допрыгнуть.
Но вопреки моим сомнениям и страхам Илья громко смеется, откинув голову назад. Потом долго разглядывает мое лицо и нежно касается пальцами почти распавшегося локона.
— Бороду я уже начал отращивать, осталось отрастить пузо и потратить все деньги…
Боже мой, но почему он такой красивый?
Смотрю на голубые глаза, которые изучающе бродят по моему лицу и замечаю в них перемену. Теперь Муромов на меня смотрит по-другому. С какой-то нежностью, что ли…
— Постарайся их потратить поскорее— шепчу, приблизившись к его губам в легком поцелуе, но его губы разъезжаются в улыбке и Илья отстраняясь от меня вновь громко смеется.
— У меня их слишком много, Алён... Может поможешь мне в этом вопросе?— светлая бровь ползет наверх в ожидании ответа.
Вот, что я должна ответить, если я даже не подозреваю, что это означает на его языке?
— Я не умею…— шепчу, поглядывая на Алису, потому что она с любопытством оценивает нашу близость.
— Вы теперь поженитесь, да? — дочь Ильи разворачивает какую-то игрушку не переставая смотреть на нас.
Растерянно сморю на Муромова и понимаю, что совершенно не готова услышать ни один из вариантов ответа, поэтому выпутываюсь из крепких объятий и шагаю в сторону пароварки, проверять готовность фрикаделек.
— Ну, что будем пробовать, что получилось?
Стараюсь звучать непринужденно, но замираю и растягиваю улыбку когда слышу ответ Ильи
— Все возможно…
А дальше я, словно одурманенная сервирую стол, раскладываю ужин. Все это мне напоминает какую-то американскую мелодраму, потому что Муромов с дочерью-совсем другой человек. Он театрально закатывает глаза, когда пробует мой суп, от чего Алиска звонко хохочет. Суп кстати и правда получился вкусным. Ну еще бы… С такими ингредиентами невозможно приготовить что-то не съедобное.
Потом мы дружно играем в какую-то Алискину игру, одев на себя ободочки с карточками и угадывая «Кто мы».
А когда вечер подходит к концу я ощущаю какое-то смущение, потому что Илья, извинившись отлучается в кабинет, на полчаса. А Алиска забирается ко мне на руки и прижавшись к моему колючему платью спрашивает
— Ты же не оставишь нас с папой, да?
Сколько же отчаяния в этих голубых папиных глазках… Мне становится до безумия интересно, почему она задает мне этот вопрос, ведь наверняка она живет с мамой.
Я целую нежную щечку и даю обещание, которое, возможно не смогу выполнить, ведь я пока совершенно не представляю, что у нас с Ильей может получиться…
— Я не брошу вас, зайчонок…