— Да, он приказал им сделать это, но у них не было выбора, Анджин-сан. Если бы он этого не сделал, господин Города справедливо решил бы, что Торанага тоже участвует в заговоре, и тут же приказал бы ему вспороть живот. О, да, Торанага избежал гнева Городы. Ему хватило мудрости приказать ей совершить сеппуку. Когда она умерла, ее невестки и все наложницы Торанаги испытали облегчение. Ее сын вынужден был отослать свою первую жену домой по ее приказу за ее воображаемую слабость — после того, как она родила ему двух детей. Она совершила сеппуку — я говорила вам, что дамы совершают сеппуку перерезанием горла, а не вскрытием живота, как мужчины? — но она пошла на смерть с радостью, довольная, что освобождается от жизни в слезах и горе, а следующая жена молила о смерти, ее жизнь сделалась также несчастной из-за свекрови…
Сейчас, глядя не свекровь Мидори, пролившую чай себе на подбородок, Блэксорн знал уже, что эта старая ведьма имеет власть над жизнью или смертью, разводом или изгнанием Мидори и поддерживается ее мужем, главой дома. И что бы они не решили, Оми их послушается.
«Как ужасно», — подумал он.
Насколько отвратительна была старуха, настолько грациозна и полна молодости и очарования была Мидори, у нее было овальное лицо и густые волосы. Она была красивее Марико, но без ее огня и силы, гибкая как папоротник и тонкая как паутина.
— А где закуски? Конечно, Анджин-сан, должно быть, голоден, да? — спросила старуха.
— О, извините, — сразу же ответила Мидори, — сходи за ними сейчас же, — сказала она служанке. — Поторопись! Простите, Анджин-сан!
— Простите, Анджин-сан, — повторила старуха.
— Пожалуйста, не извиняйтесь, — сказал Блэксорн Мидори и сразу же понял свою оплошность. Правила хорошего тона требовали, что это следовало говорить только свекрови, особенно если она имеет такую дьявольскую репутацию. — Извините, — сказал он, — я не голоден. Сегодня вечером я приглашен ужинать к господину Торанаге.
— Ах, со дес! Мы слышали, вы спасли ему жизнь. Вы должны знать, как мы вам благодарны — мы, все его вассалы! — сказала старуха.
— Это был мой долг. Я ничего не сделал особенного.
— Вы совершили все возможное, Анджин-сан. Оми-сан и господин Ябу очень высоко ценят ваш поступок, и мы все тоже.
Блэксорн заметил, что старуха смотрит на своего сына.
«Хотел бы я засунуть тебя на сажень в воду, старая сука, — подумал он. — Ты такой же дьявол, как и та, другая, Тасибана!»
Оми сказал:
— Мама, я счастлив иметь Анджин-сана своим другом.
— Мы все испытываем счастье, — сказала она.
— Нет, это я счастлив, — ответил Блэксорн, — я счастлив найти таких друзей, как семейство Касиги Оми-сан.
«Мы все врем, — подумал Блэксорн, — но я не знаю, почему это делают они. Я лгу с целью самозащиты и потому, что так принято. Но я никогда не забуду… Подожди-ка. Если честно, разве это не карма? Ты бы не сделал того, что сделал Оми? Это было очень давно — в предыдущей жизни, не так ли? Сейчас это ничего не значит».
Вверх на гору, цокая копытами, поднималась группа всадников во главе с Нагой. Он спешился и широкими шагами прошел в сад. Все деревенские сразу прекратили работы и встали на колени. Он велел им продолжать работу.
— Мне так неловко беспокоить вас, Оми-сан, но меня прислал господин Торанага.
— Пожалуйста, вы не обеспокоили меня вовсе, присоединяйтесь к нам, — сказал Оми. Мидори сразу же подала свою подушку, низко поклонившись. — Не хотите ли чаю или саке, Нага-сама?
Нага сел.
— Ничего не надо. Спасибо, я не хочу пить.
Оми вежливо его уговаривал, подчиняясь ритуалу, хотя было видно, что Нага торопится.
— Как господин Торанага?
— Превосходно. Анджин-сан, вы оказали нам большую услугу. Я лично благодарю вас.
— Это был только мой долг, Нага-сан. Но я мало что сделал. Это господин Торанага спас меня — также вытащил меня из трещины.
— Да. Но это было после. Я очень вам благодарен.
— Нага-сан, могу ли я что-нибудь сделать для господина Торанага? — спросил Оми, правила этикета наконец позволили ему перейти к делу.
— Он хотел бы встретиться с вами сегодня после ужина. Будет совещание всех офицеров.
— Я почту за честь.
— Анджин-сан, вы должны поехать со мной сейчас же, если вам это удобно.
— Конечно, для меня это большая честь.
Снова поклоны и приветствия, и вот Блэксорн на лошади, они легким галопом спускаются с холма. Когда группа самураев выехала на площадь. Нага придержал коня.
— Анджин-сан!
— Хай?
— Я от всего сердца благодарю вас за спасение господина Торанаги. Позвольте мне быть вашим другом… — и последовал поток слов, непонятных Блэксорну.
— Извините, я не понял. «Карите иру?»
— Ах, извините. «Карите иру» — один человек карите иру другому человеку — как долг. Вы понимаете «долг»…
«Обязан», — промелькнуло в голове Блэксорна. — Ах, со дес! Вакаримас.
— Хорошо. Я только сказал, что я вам обязан.
— Это был мой долг, не так ли?
— Да. Но все равно, я обязан вам жизнью.
