«Не думай, что он возьмет и научит тебя пользоваться мечом», — сказал он себе, поправляя локтем руки спрятанный пистолет, его спокойная теплота придавала уверенности. Эта уверенность испарилась, когда снова появился Оми. С ним было четверо самураев на лошадях.
Все вместе они поскакали по разбитой дороге в сторону плато. По дороге им попалось несколько отрядов самураев в полной военной амуниции, вооруженных, с командирами, на концах пик развевались флажки. Когда они подъехали к гребню хребта, перед ними оказался весь мушкетный полк, отправленный из лагеря походным порядком, каждый солдат стоял у своей лошади, навьюченной оружием, багаж был сзади, впереди стояли Ябу, Нага и другие офицеры. Пошел сильный дождь.
— А что, все войска выходят? — спросил удивленный Блэксорн, осадив лошадь.
— Да.
— Вы едете на курорт с Торанага-самой, Оми-сан?
— Я не знаю.
Инстинкт самосохранения Блэксорна говорил о том, что не нужно задавать других вопросов. Но на один вопрос ответ был нужен:
— А Бунтаро-сама, — спросил он безразличным голосом, — он едет с нами завтра, Оми-сан?
— Нет. Он уже уехал. Этим утром он был на площади, когда вы уходили из Чайного Домика. Вы не видели его там?
Блэксорн не смог заметить на лице Оми никаких особых чувств.
— Нет. Не видел, извините. Он тоже поехал на курорт?
— Думаю, что да. Но я не уверен, — дождь каплями стекал с конической шляпы Оми, завязанной у него на подбородке.
— А теперь скажите, зачем вы хотели, чтобы я приехал сюда с вами?
— Показать одно место, как я сказал, — прежде чем Оми смог спросить что-нибудь еще, Блэксорн пришпорил лошадь и пустил ее вперед. Имея большие навыки в ориентировке на местности, он вспомнил точную привязку того места, где была трещина в земле.
Здесь он и спешился, сделав знак Оми подойти:
— Пожалуйста.
— Что это, а? — голос Оми стал напряженным.
— Пожалуйста, сюда, Оми-сан. Один.
Оми махнул рукой, приказав удалиться телохранителям, и ринулся вперед, пока не оказался над Блэксорном:
— Нан дес ка? — спросил он, рука его заметно сжала рукоятку меча.
— На этом месте Торанага-сама… — Блэксорн не смог вспомнить слова, поэтому объяснил некоторые вещи с помощью рук, — понятно?
— Здесь вы вытащили его из земли, да? Так?
Блэксорн посмотрел на него, потом специально перевел взгляд на его меч, потом опять вверх на него, опять не сказав больше ничего, и стер капли дождя с лица.
— Нан дес ка? — повторил Оми еще более раздраженно. Блэксорн все еще не отвечал. Оми внимательно посмотрел вниз на трещину, потом снова Блэксорну в лицо, тут его глаза вспыхнули:
— Ах, со дес! Вакаримас! — Оми на мгновение задумался, потом крикнул одному из своих охранников: — Сходи сейчас же за Мурой. Пусть приведет двадцать человек с лопатами!
Самурай ускакал. Оми послал остальных обратно в деревню, потом спешился и встал около Блэксорна.
— Да, Анджин-сан, — сказал он, — это прекрасная мысль. Хорошая идея.
— Идея? Какая идея? — невинно спросил Блэксорн. — Я только показал вам место — подумал, что вы захотите увидеть то самое место, не так ли? Я вас, извините, не понимаю.
Оми сказал:
— Торанага здесь потерял свои мечи. Они очень ценные. Он будет счастлив получить их обратно. Очень счастлив, да?
— Ох-хо! Это не моя идея, Оми-сан, — сказал Блэксорн, — это идея Оми-сана.
— Конечно. Спасибо, Анджин-сан. Вы хороший товарищ и быстро соображаете. Мне следовало самому подумать об этом. Да, вы хороший друг, а нам потребуются хорошие друзья в ближайшее время. Война начинается, хотим мы этого или нет.
— Пожалуйста, извините. Я не понял, вы слишком быстро говорите. Повторите, пожалуйста.
— Рад, что мы друзья — вы и я. Поняли?
— Хай. Вы говорите война? Война сейчас?
— Скоро. Что мы можем сделать? Ничего. Не беспокойтесь, Торанага-сама победит Ишидо и всех изменников. Это правда, понятно? Не беспокойтесь, ладно?
— Понял. Я сейчас уйду домой. Все в порядке?
— Да. Увидимся на рассвете. Еще раз благодарю вас.
Блэксорн кивнул. Но не ушел.
— Она красивая, да?
— Что?
— Кику-сан. — Ноги Блэксорна были слегка расставлены, он готовился отпрыгнуть назад, вытащить пистолет, прицелиться и стрелять. Он отчетливо помнил тот невероятный, мгновенный выпад, когда Оми отрубил голову жителю деревни так неправдоподобно давно, и был готов ко всему. Он понял, что его единственным спасением было уладить дело с Кику. Оми никогда бы не простил этого. Оми считал бы такие плохие манеры глупостью. И, устыдившись своей слабости, он запрятал бы свою столь нетипичную для японца ревность далеко в тайники сознания. Из-за того, что это было настолько чуждое и постыдное чувство, эта ревность зрела бы до тех пор, пока однажды в наименее подходящее время Оми бы не взорвался, слепо и яростно.
— Кику-сан? — спросил Оми.
— Хай, — Блэксорн заметил, что Оми окаменел. И все равно был рад, что нашел время и место.
— Она хорошенькая, да?
— Хорошенькая?
— Хай.
Дождь усилился. Тяжелые капли падали в грязь. Лошади жалко дрожали. Оба мужчины промокли, но дождь был теплым и скатывался с них.
