— Да, он говорил мне, Дзеко-сан. Это было бы очень хорошо, но, может быть, не сегодня вечером. Мы должны выехать на рассвете, я очень устала. Будут же и еще вечера, правда? Пожалуйста, принесите ей мои извинения и скажите, что я очень хотела бы видеть вас и ее моими спутницами в дороге. — Торанага приказал Марико взять с собой обеих женщин, и она поблагодарила его, довольная, что они будут сопровождать ее.
— Вы так добры, — сказала Дзеко медоточивым голосом, — но для нас это большая честь. Мы сразу поедем в Эдо?
— Да, конечно. А почему вы спрашиваете?
— Просто так, госпожа Тода. Но, в таком случае, может быть мы могли бы остановиться в Мисиме на денек или два? Кику-сан хотела бы взять кое-что из одежды — она не считает, что достаточно хорошо одета для господина Торанага, и я слышала, что в Эдо летом очень душно и много москитов. Нам надо забрать всю ее одежду, какой бы она ни была.
— Договорились. У вас обеих будет достаточно времени.
Дзеко не смотрела на Блэксорна, хотя обе они ощущали его присутствие.
— Это… это очень печально для нашего господина, да?
— Карма, — ровным голосом ответила Марико. Потом она добавила со всей женской сладкоголосой коварностью: — Но ничего не изменилось, Дзеко-сан. Вам будет заплачено в тот день, когда вы приедете, как оговорено в контракте.
— Ох, извините, — сказала старуха, притворяясь обиженной. — Извините, госпожа Тода, но при чем тут деньги? Я меньше всего думала о них. Нисколько! Я только обеспокоена будущим нашего господина.
— Он сам хозяин своего будущего, — легко сказала Марико, больше не веря в это, — но ваше будущее прекрасно, не так ли, что бы ни случилось. Вы теперь богаты. Все ваши невзгоды позади. Скоро вы будете иметь власть в Эдо, с этой вашей новой гильдией куртизанок, кто бы ни правил в Кванто. Скоро вы будете самой важной из всех Мама-сан, что бы ни случилось. Кику-сан все равно ваша подопечная, ее не тронут, если только не ее карма. Правда?
— Я только беспокоюсь о господине Торанаге, — ответила Дзеко с хорошо разыгранной печалью, ее анус подергивался при мысли о двух тысячах пятистах коку, которые были уже почти у нее в кармане. — Если бы я хоть как-нибудь могла помочь ему, я бы…
— Как вы великодушны, Дзеко-сан! Я передам ему ваше предложение. Да, если вы сбавите цену на тысячу коку, это очень поможет ему. Я приму это от его имени.
Дзеко заработала своим веером, напустив на себя радостный вид, и умудрилась не завопить вслух от своей глупости, попав в ловушку, как ребенок:
— Ох, нет, госпожа Тода, как можно помочь деньгами такому великодушному господину? Нет, деньги ему, конечно, не помогут, — забормотала она, пытаясь выкрутиться. — Нет, деньги не помогут. Скорее информация, помощь или…
— Пожалуйста, извините меня, какая информация?
— Нет-нет, не сейчас. Я только использовала это как оборот речи, извините. Но деньги…
— Хорошо, я расскажу ему о вашем предложении. И от его имени благодарю вас.
Дзеко поклонилась на прощание и убралась обратно в гостиницу.
Марико тихонько рассмеялась.
— Что смешного, Марико-сан?
Она рассказала ему, о чем был разговор.
— Мамы-сан, видимо, одинаковы во всем мире. Она беспокоится только о деньгах.
— Господин Торанага заплатит, даже если… — Блэксорн запнулся. Марико умышленно молчала, ожидая, что он скажет. Тогда, под ее взглядом, он продолжал: — Отец Алвито сказал, что, когда господин Торанага окажется в Осаке, с ним будет покончено.
— О, да, Анджин-сан, это так, — сказала Марико с легкостью, которой она не чувствовала. Потом она отогнала от себя мысли о Торанаге и Осаке и опять успокоилась. — Но Осака за много лиг отсюда, и до нее еще много времени, и пока это время не пришло, что будет, не знают ни Ишидо, ни этот добрый отец, ни мы — никто не знает, что случится на самом деле. Не так ли? Кроме господа Бога. Но он нам не скажет, правда? До тех пор, пока это не произойдет. Да?
— Хай, — он засмеялся вместе с ней. — Вы так мудры.
— Благодарю вас. У меня есть предложение, Анджин-сан. На время путешествия давайте забудем все посторонние проблемы. Все до одной.
— Ты, — сказал он на латыни. — Так хорошо видеть тебя.
— И тебя. Но крайне необходимо быть чрезвычайно осторожными перед этими двумя женщинами.
— Это зависит от вас, госпожа.
— Я постараюсь.
— Сейчас мы почти одни, да? Ты и я.
— Да. Но этого не было и никогда не случалось.
— Да. Ты опять права. И так красива.
В ворота крупными шагами прошел самурай и отсалютовал Марико. Он был в годах, с седеющими волосами, его лицо было все изрыто оспой, он слегка хромал.
— Пожалуйста, извините меня, госпожа Тода, мы выезжаем на рассвете, да?
— Да, Ёсинака-сан. Но это не очень страшно, если мы отложим и до полудня, если вы пожелаете. У нас масса времени.
— Да. Если вам так угодно, мы можем выехать и в полдень. Добрый вечер, Анджин-сан. Разрешите представиться. Я Акира Ёсинака, командир вашей охраны.
— Добрый вечер, командир.
Ёсинака повернулся к Марико:
