- О, конечно! - воскликнула она, потом, заинтересовавшись, попросила посмотреть книгу. Она никогда не видела раньше латыни, и колонки японских слов против латинских ничего не сказали ей, но она быстро ухватила их смысл:
- Это книга всех наших слов... простите. Книга слов, да?
- Хай.
- Хомбун? - спросила она.
Он показал ей, как найти это слово на латыни и по-португальски: хомбун - это долг, потом добавил по-японски:
- Я понял, что такое долг. Долг самурая, не так ли?
- Хай! - Она захлопала в ладоши, как будто ей показали чудесную игрушку.
"Но это чудо, - сказал он себе. - Подарок судьбы. Это поможет мне лучше понять и ее, и Торанагу, и скоро я буду неплохо владеть языком".
Она задала ему еще несколько слов, и он нашел их на английском, латинском и португальском; слово, которое она выбирала, каждый раз было понятно и он находил его - словарь ни разу не подвел.
Он поискал слово:
- Мадсутси дес, нех? Это чудесно, правда?
- Да, Анджин-сан, книга чудесная. - Она отпила чаю. - Теперь я смогу разговаривать с вами, по-настоящему.
- Понемногу. Только медленно, вы понимаете меня?
- Да. Пожалуйста, будьте терпеливы со мной. Прошу вас, извините меня.
Громадный колокол на главной башне замка пробил час козла, ему отозвались все замки в Эдо.
- Сейчас мне надо уходить. Я иду к господину Торанаге. - Он пристроил книгу за рукав.
- Можно я подожду здесь, пожалуйста?
-- А где вы остановились?
Она показала:
- О, там, моя комната - за следующей дверью. Прошу извинить мою нетактичность!
- Медленно. Говорите, пожалуйста, медленно. И простыми словами!
Она повторила медленно, особенно тщательно - слова извинений.
- Благодарю вас. Мы с вами еще увидимся. Она хотела было подняться, но он покачал головой и вышел во двор. День был облачный, в воздухе стояла духота. Охрана уже дожидалась его. Скоро Блэксорн уже был во дворе главной башни, где встретил Марико - еще более прекрасную, воздушную, лицо ее под золотисто-красным зонтиком казалась алебастровым. На ней было темно-коричневое кимоно, окаймленное ярко-зеленым узором.
- Охайо, Анджин-сан. Икага дес ка? - Она церемонно раскланялась.
Он отвечал в тон ей, что чувствует себя прекрасно, и продолжал говорить по-японски, - они условились раньше, что он будет пытаться это делать, пока у него хватает сил. На португальский он переходил, когда уж совсем уставал от усилия припоминать японские слова и еще когда хотел сказать ей что-нибудь не предназначенное для чужих ушей.
- Ты, - произнес он осторожно, когда они поднимались по лестнице башни.
- Ты, - откликнулась Марико и немедленно перешла на португальский, с той же серьезностью, что и в прошлую ночь: - Извините, пожалуйста, но давайте не будем сегодня говорить на латыни, Анджин-сан, сегодня латынь не подходит - она не может служить тем целям, для которых мы ею пользуемся, правда?
- Когда я смогу поговорить с вами?
- Это очень трудно, простите. У меня есть обязанности...
- Все нормально, да?
- О да, - сказала она, - пожалуйста, извините меня, но что может случиться? Ничего плохого.
Они поднялись еще на один пролет не разговаривая. На следующем этаже, как обычно, у них проверили пропуска, охрана шла впереди и сзади. Пошел сильный дождь, влажность в воздухе уменьшилась.
- Этот дождь на несколько часов, - заметил Блэксорн.
- Правда, но без дождей не будет риса. Скоро дожди прекратятся, через две или три недели, тогда будет жарко и влажно до самой осени. - Она выглянула из окна и показала ему на лохматые облака. Это очень живописное зрелище, Анджин-сан, вам нравится?
- Да, - он смотрел на "Эразмус", который был далеко отсюда, у пристани. Но дождь скоро скрыл от него корабль. - После того как мы побеседуем с господином Торанагой, нам придется ждать, пока кончится дождь, - нет ли здесь места, где мы могли бы поговорить?
- Это связано с трудностями, - Она уклонилась от прямого ответа, и он нашел это странным. Обычно она была очень решительна и излагала свои вежливые "предположения" как приказы - так они и воспринимались. - Прошу простить меня, Анджин-сан, но у меня сейчас трудное положение и мне нужно много всего сделать. - Она на мгновение остановилась и переложила зонтик в другую руку, придерживая нижнюю кайму кимоно. - Как у вас прошел вечер? Как ваши друзья, ваша команда?
- Прекрасно. Все было прекрасно, - сказал он.
- Действительно "прекрасно"? - переспросила она.
- Прекрасно, но очень странно. - Он оглянулся на нее. - Вы что-то заметили, да?
- Нет, Анджин-сан. Но вы не упомянули о них, а вы же много о них думали в последнюю неделю. Я не волшебница, извините.
После паузы он решился:
- А у вас все хорошо? С Бунтаро-саном ничего не возникло? Он никогда не говорил с ней о Бунтаро и после Ёкосе не упоминал его имени. Они согласились на том, что никогда не будут обсуждать ее семейную жизнь.
- Это мое единственное требование, Анджин-сан, - прошептала она в первую ночь. - Что бы ни случилось во время нашего путешествия до Мисимы или, если позволит Мадонна, до Эдо. - для нас не будет иметь никакого значения, да? Мы не будем обсуждать между собой то, что происходит, да? Не будем... Пожалуйста.
