Исидо сердито посмотрел на него.
– Вы, видимо, забыли о тех двух, что были случайно застрелены… И никаких волнений, зато и никаких попыток убежать.
– Это жестокая случайность, господин Исидо, – заметила Осиба.
– Согласен, но мы на войне. Торанага все еще не в наших руках, а пока он жив, вы и наследник постоянно в опасности.
– Извините, я беспокоюсь не о себе – только о сыне. Через восемнадцать дней все они сюда вернутся. Советую дать им возможность уехать.
– Это ненужный риск, простите. Мы не уверены, что она поступит именно так.
– Она это сделает, – презрительно бросил Кияма. Он ненавидел Исидо за его неуместное присутствие в роскошных, богато обставленных покоях замка, которые напоминали ему тайко, его друга и уважаемого им военачальника. – Она самурай.
– Простите, но я согласна с господином Киямой, – не сдавалась Осиба. – Марико-сан осуществит свое намерение. Там еще эта ведьма Эцу! Маэда слишком горды…
Исидо подошел к окну и посмотрел вниз.
– Насколько я себе представляю, они попытаются устроить пожар. Эта Тода… она же христианка? Разве самоубийство не противоречит ее религии? Ведь это самый страшный грех!
– У нее будет помощник – это уже не самоубийство.
– А если у нее не получится?
– Как же это?
– Ну, она будет обезоружена и не окажется помощника?
– Как вы это сделаете?
– Захватим ее в плен, окружим специально подобранными служанками и будем следить за ней, пока Торанага не пересечет наших границ. – Исидо зловеще улыбался. – А уж потом – пусть делает что хочет – буду рад ей помочь!
– Как вы возьмете ее в плен? – усомнился Кияма. – У нее всегда будет время совершить сэппуку или воспользоваться ножом.
– Ну… предположим, она будет схвачена, разоружена, и ее продержат так несколько дней. Разве эти несколько дней не жизненно важны? Разве не поэтому она настаивает на выезде именно сегодня, прежде чем Торанага пересечет наши границы и сдастся нам?
– А разве это возможно? – удивилась Осиба.
– Не исключено, – ответил Исидо.
Кияма немного подумал.
– Через восемнадцать дней Торанага будет здесь. Он может задержаться на границе еще на четыре дня. Ее придется задержать самое большее на неделю.
– Или навсегда, – уточнила Осиба. – Торанага настолько уже опоздал, что, думаю, никогда не появится.
– Он должен быть здесь на двадцать второй день, – возразил Исидо. – Ах, госпожа, это была замечательная идея!
– Конечно, ваша идея, господин Исидо? – Голос Осибы звучал успокоительно, хотя она страшно устала после бессонной ночи. – А что с господином Сударой и моей сестрой? Они приедут вместе с Торанагой?
– Нет, госпожа, еще нет. Они прибудут морем.
– Ее нельзя трогать! – заявила Осиба. – Ни ее, ни ребенка!
– Ее ребенок – прямой наследник Торанаги, из рода Миновара. Мой долг перед наследником, госпожа, заставляет меня еще раз напомнить вам это.
– Мою сестру трогать нельзя! И ее ребенка – тоже!
– Как пожелаете.
Она обратилась к Кияме:
– Господин, и все же Марико-сан – хорошая христианка?
– Это, конечно, так, – согласился Кияма. – Она знает, что пострадает ее бессмертная душа. Но не думаю…
– Тогда можно сделать проще. – Исидо, казалось, больше не раздумывал. – Попросите главу христиан, чтобы он на нее повлиял – пусть не мешает законным правителям империи!
– У него нет такой власти, – съязвил Кияма. И добавил еще более ехидно: – Это вмешательство в дела государства, а ведь вы всегда были против этого, и совершенно справедливо!
– По-моему, христиане вмешиваются только в тех случаях, когда это им выгодно, – отразил нападение Исидо. – Я только предложил эту идею на обсуждение.
Открылась внутренняя дверь, вошел пожилой лекарь, мрачный, от усталости казавшийся старше своих лет.
– Простите, госпожа, Ёдоко-сан просит вас…
– Она умирает? – спросил Исидо.
– Она близка к смерти, господин, но когда это произойдет, не знаю.
Осиба заторопилась. Она грациозно пересекла комнату и скрылась за внутренней дверью. Но казалось, ее темно-голубое кимоно, плотно облегавшее прекрасное, стройное тело, все еще изящно колышется при ходьбе. Мужчины, провожавшие ее взглядами, старались не смотреть друг на друга. Когда дверь бесшумно закрылась, Кияма задал последний вопрос:
– Вы действительно считаете, что госпожу Тода можно взять под стражу?
– Конечно! – Исидо все еще не отрывал глаз от двери.
Осиба прошла через роскошно обставленный покой и стала на колени перед футонами. Их окружали служанки и врачеватели. Солнечный свет проникал сквозь бамбуковые жалюзи и отражался от золотых и красных резных украшений на балках, столбах и дверях. Ёдоко, в своей удобной постели за инкрустированными ширмами, казалось, спит – и не спит. Бледное, бескровное лицо окружено капюшоном буддийской накидки, тонкие руки – в узловатых венах. «Как печально, что приходится стареть, – думала Осиба. – Возраст беспощаден и несправедлив к женщинам! Не к мужчинам – только к женщинам… Боги, защитите меня от старости! – молилась она. – Будда, храни моего сына и помоги ему получить власть!
Она взяла Ёдоко за руку, приветствуя ее:
– Госпожа?
– О-тян? – прошептала Ёдоко, называя ее по-домашнему.
– Да, госпожа.
