Кику сама подала чашку Блэксорну, тот жадно выпил, после этого она помогла ему одеться. Ако достала свежее кимоно и для нее. Кику была очень внимательна к Блэксорну, но вся поглощена мыслью о том, что скоро ей придется проводить Анджин-сана за ворота и раскланяться с ним, когда он будет уходить. Этой процедуры требовали хорошие манеры. Более того, это было ее привилегией и обязанностью. Только куртизанкам первого класса было разрешено выходить за порог, чтобы воспользоваться таким почетным правом, все другие должны были оставаться во дворе. С ее стороны было бы неразумно не закончить ночь так, как следует – это было бы ужасным оскорблением для гостя и все-таки…
Первый раз в своей жизни Кику не хотела кланяться гостю, провожая его перед другим гостем.
«Я не могу, только не Анджин-сан и не перед Оми-саном.
Почему? – спросила она себя, – потому что Анджин-сан иностранец, и ты стыдишься того, что весь мир узнает, что он тобой обладал? Нет. Вся Анджиро уже знает, а один мужчина похож на другого, большей частью. Этот мужчина самурай, хатамото, адмирал флота господина Торанаги! Нет, ничего подобного.
Что тогда? Наверное, то, что ночью я устыдилась того, как его опозорил Оми-сан. Нам всем было стыдно. Оми-сан никогда не должен был делать этого. Анджин-сан заклеймен, и мои пальцы, казалось, чувствовали клеймо через шелк его кимоно. Я сгорала от стыда за него, хорошего человека, с которым этого делать не следовало.
И я тоже испачкана?
Нет, конечно, нет, просто стыдно перед ним. И мне стыдно показать это Оми-сану».
Потом она услышала, как Мама-сан снова говорит:
– Дитя, дитя, оставь мужчинам их мужские дела. Смех – наше лекарство от них, от мира, богов и даже старости.
– Кику-сан?
– Да, Анджин-сан?
– Я сейчас ухожу.
– Да. Давайте выйдем вместе, – сказала она.
Он нежно взял ее лицо своими грубыми ладонями и поцеловал:
– Спасибо тебе. Не хватает слов для благодарности.
– Это мне следует благодарить вас. Пожалуйста, позвольте мне сделать это, Анджин-сан. Давайте сейчас выйдем вместе.
Она позволила Ако последний раз прикоснуться к своим волосам, оставив их распущенными, повязала пояс на свежем кимоно и вышла вместе с ним.
Кику шла рядом с ним, что было ее правом, в отличие от жены или наложницы, дочери или служанки, которые должны были идти на несколько шагов сзади. Он сразу положил руку ей на плечо, и это ей не понравилось, так как они больше не были наедине в ее комнате. Потом у нее появилось внезапное ужасное предчувствие, что он поцелует ее при всех у ворот – это, как говорила Марико, было обычаем у чужеземцев. «О, Будда, пусть этого не случится», – подумала она, чуть не упав в обморок от испуга.
Его мечи лежали в приемной. По обычаю, все оружие оставалось под стражей, за пределами комнаты для удовольствий, чтобы избежать ссор со смертельным исходом между клиентами и чтобы не дать кому-нибудь из дам покончить с собой. Не все дамы Ивового Мира были счастливы или удачливы.
Блэксорн засунул мечи за пояс. Кику поклонилась ему через веранду, где он одевал свои сандалии, Дзеко и другие собрались, чтобы тоже поклониться почетному гостю. За воротами были деревенская площадь и море. Там слонялось много самураев, среди них был и Бунтаро. Кику не видела Оми, хотя и была уверена, что он откуда-нибудь наблюдает за ними.
Анджин-сан казался таким высоким, а она такой маленькой рядом с ним. Они пересекали двор, когда одновременно увидели Оми. Он стоял около ворот.
Блэксорн остановился:
– Доброе утро, Оми-сан, – сказал он ему как другу, не зная, что Оми и Кику были более, чем друзья. «Откуда он может это знать? – подумала она. – Никто не говорил ему – почему ему должны были сказать? И какое это имеет значение?»
– Доброе утро, Анджин-сан, – голос Оми тоже был дружелюбен, но она заметила, что его поклон был только обязательной вежливостью. Его угольно-черные глаза посмотрели на нее, она поклонилась, улыбнувшись своей безукоризненной улыбкой:
– Доброе утро, Оми-сан. Вы оказали честь нашему дому.
– Благодарю вас, Кику-сан.
Она чувствовала его изучающий взгляд, но притворилась, что ничего не замечает, и скромно опустила глаза. С веранды за ними наблюдали Дзеко, служанки и свободные куртизанки.
– Я иду в крепость, Оми-сан, – говорил Блэксорн. – Все в порядке?
– Да, господин Торанага послал за вами.
– Надеюсь, что мы скоро увидимся.
– Взаимно.
Кику подняла глаза. Оми все еще смотрел на нее. Она улыбнулась ему своей лучезарной улыбкой и посмотрела на Анджин-сана. Он внимательно следил за Оми, потом, чувствуя ее взгляд, повернулся к ней и улыбнулся. Улыбка показалась ей напряженной:
– Извините, Кику-сан, Оми-сан, я уже должен идти. Он поклонился Оми. Тот ответил. Он прошел в ворота. Едва дыша, она пошла за ним. Движение на площади прекратилось. В полной тишине она увидела, как он поворачивается, и в один ужасный момент она поняла, что он собирается обнять ее. Но, к ее огромному облегчению, он не сделал этого, а только остановился, ожидая, как и следовало поступить цивилизованному человеку.