Фальк после хотел их всех одним махом в мешок посадить и утопить в ближайшем водоеме, но мы отговорили его это делать. Без них будет очень скучно жить.
Кстати — он, похоже, так до конца и не поверил, что стал жертвой шутки. Я его после несколько раз видел в подвалах, где он стены простукивал. Как видно, тот самый тайный погреб искал.
А Тюбе верить можно. Он на редкость прямолинейное и искреннее существо. Некоторые его считают дураком, а вот я, например, думаю, что он соображает где-то даже лучше нас. Просто он всегда называет белое белым, горькое горьким, а подлость — подлостью, не подбирая «правильных слов» и «верных выражений». Мы часто юлим, выражаемся иносказательно или просто молчим, а он всегда называет вещи своими именами. Что видит — то и говорит, не особо задумываясь, с кем и о чем он беседует.
По большому счету — счастливец он. Живет открыто, ничего не боясь и ни о чем не сожалея.
— Кто? — переспросил Тюба у меня. — Человек, кто ж еще? Оборванец какой-то. Так и сказал — фон Рут мне нужен, что из Лесного Края. Ты ж оттудова?
— Оттудова, — чуть напрягся я, пытаясь сообразить, кто же это такой осведомленный мог ко мне пожаловать. — Ну, пошли, посмотрим, что за гость такой.
— Не-не, не гость! — замотал головой Тюба. — Какие гости? Я его внутрь, ета, не пущу. У ворот с им говори. Хозяин сказал — только своих внутрь пускать. А эта рвань мне точно не своя!
— У ворот — так у ворот, — не стал с ним спорить я. — Как скажешь.
Выйдя через боковую калитку, я глянул на визитера, который в этот момент стоял ко мне спиной.
Ну да, рвань как есть, прав Тюба. Шубейка, висящая клоками, сапоги, которые таковыми уже не назовешь, какой-то ободранный треух на голове. Надо от него подальше стоять, а то еще блох нацепляю от этого красавца. Или каких насекомых похуже.
— Ты меня звал? — окликнул я незнакомца. — Что хотел?
Оборванец повернулся ко мне. Был он довольно молод, может, лет на пять старше меня. И самое главное — он точно не жил на улицах, теперь я это знал наверняка. Мне, когда он еще спиной ко мне стоял, резануло глаз то, что лохмотья на нем… Как бы так сказать… Сидят не как влитые. Я большую часть жизни в подобных одеяниях проходил и знаю, как такой наряд носить. В нем каждая вещь, которую ты нашел, украл, снял с трупа, имеет свое место. А здесь, похоже, шубейку вовсе подгоняли под образ, местами просто распарывая по шву. Но все равно больно крепкой она выглядит. И даже пуговицы на ней имеются, которых быть не должно в принципе. Костяная пуговица — вещь штучная, ее если хотя бы одну продать, то дня три на эти деньги питаться можно. У него же их аж пять! Хорош бродяга, который полмесяца сытой жизни на себе носит.
Опять же — грязь на лице. Она свежая, а не въевшаяся, давняя. Холода три месяца как пришли, вода в реках и озерах остыла, а значит, время пришло бродягам грязью зарастать до новой весны. А где грязь — там парша. Ее тоже не видать.
И зубы у него все на месте, похоже. У меня вот трех не хватает слева, их в драке с портовыми вышибли, когда я только-только на улице жить начинал. У той же Фриши правого верхнего клыка как не бывало, а у покойного Флика они вообще через один росли. У этого же — полный комплект. Вон он рот как растянул в улыбке, прямо напоказ их выставил. Это как так?
Ну и кто же ты такой?
— Эраст фон Рут? — уточнил у меня этот тип. — Верно?
— Верно, — положил я ладонь одной руки на шпагу, а вторую изготовил для «Ножей крови». — Чего надо?
— Не нервничай, приятель, — незваный гость кошачьей неслышной походкой приблизился ко мне. — Я не враг, я друг.
— У меня друзей хватает, новых не надо, — совсем уж насторожился я. Ворон не раз и не два повторял: «Если кто-то утверждает, что он ваш друг, будьте готовы к тому, что в ближайшую пару минут вас попробуют убить». — Стой где стоишь.
— Хорошая школа. Впрочем, не удивлен, — отметил незнакомец. — Еще раз повторю — успокойся. Я не за твоей жизнью пришел. По крайней мере — не на этот раз.
— Что немного успокаивает, — в тон ему произнес я. — Так может, нам и говорить не о чем тогда?
— Есть, — в руке незнакомца сверкнул на солнце перстень. — Узнаешь?
Еще бы не узнал! Это его мне показал Агриппа во время последней встречи. Вон и странный зверь на задних лапах на фоне двух скрещенных секир. Я, кстати, потом в книгах порылся, но так и не выяснил, что это за животина такая. Наверное, этой твари вовсе на свете нет, ее просто придумали эти… Как их… Геральдисты!
— Как, дыхание восстановилось? — весело спросил лже-оборванец. — Хвала богам. Тем более что оно тебе еще ох как понадобится. Потому что бежать тебе из этого замка надо прямо сейчас и очень-очень быстро.
— В смысле? — опешил я.
— Странно, — незнакомец почесал нос. — Агриппа говорил, что ты сметливый парень и его ученик. А он таких глупых вопросов не задает никогда.
— Хорошо, — пожал плечами я. — Вот умный вопрос — почему я должен отсюда бежать?
