— Курочка по зернышку клюет, — поддержал меня Рувим, запуская в атакующих прозрачный шар, состоящий из кипящей воды.
Надо же. Такой тихоня всегда был, а тут гляди-ка — знает много, умеет еще больше.
— Смотрите! — взвизгнула вдруг Сюзи, нарушив приказ Ворона и высунувшись из-за каменного зубца чуть ли не целиком. — Смотрите, вон! По-моему — получилось!
В самом деле — около Тирона горячил коня один из его прислужников, и с перекошенным лицом что-то орал, показывая рукой в сторону леса, за которым лежал Штауфенгрофф. Тирон же впервые за это время проявил хоть какие-то эмоции. Он топнул ногой и рявкнул на Форсеза, вертевшегося рядом с ним. Тот погрозил кулаком небесам, буквально стащил с лошади гонца, прыгнул в седло и помчался прочь от Вороньего замка.
— Ушли! — радостно проорал Гарольд, и ткнул меня кулаком в плечо. — Будь я проклят — они ушли! Видел, как Виктора перекосило от злобы? Еще сильнее, чем обычно! Мастер, они таки смогли это сделать!
— Сюзон, у нас получилось! — повернулся я к девушке, и тут внутри меня что-то оборвалось. — Боннер, ты чего?
Сюзи полулежала на противоположном от зубца крае стены, там, куда ее отбросили три стрелы, пробившие почти насквозь ее хрупкое тело. Две попали в грудь, одна пронзила шею. Похоже, что она умерла сразу, так и не поняв, что с ней случилось. На лице ее сияла радостная улыбка, которая, впрочем, и при жизни редко с него сходила. Только бледность, которая уже успела разлиться по ее щекам, да тоненькая струйка крови, стекавшая из края рта, говорили о том, что она ушла от нас за Грань навсегда. Ну и стрелы, разумеется.
Вот тут меня проняло всерьез. Если бы я мог обрушить с небес огонь на тех, кто суетился внизу, пусть даже ценой своей жизни — сделал бы это. Клянусь — сделал!
Ворон бросил взгляд на погибшую ученицу, сжал зубы так, что их скрип я расслышал даже сквозь неумолчный гам за стенами и неистовое ржание лошадей во дворе замка, а после запустил один за одним три огромных огненных шара, два из которых сгинули в каких-то черных дырах, которые немедленно открыл на их пути архимаг Туллий, а третий запалил сразу несколько высоченных елей, добавив света в ночь, которая и так сейчас более походила на день. Что приятно — одна из них немедленно упала на землю, попутно придавив двух чернецов. Надеюсь — насмерть.
Тем временем Тирон подбежал к мастеру Гаю и начал на него орать, явно забыв о собственной невозмутимости. Несомненно, он требовал от мага выбить ворота ко всем демонам, поскольку именно на них показывал рукой. Да и чего еще ему хотеть? Ясно же — как только ворота будут распахнуты, тут нам конец и настанет. Сколько мы впятером продержимся против этой толпы? Две минуты? Четыре?
Но я живым им не дамся, поскольку пыток боюсь куда больше, чем смерти. Хотя бы потому, что могу дать слабину и запросить пощады. Боль — это очень страшно. А непрестанная боль день за днем — еще хуже.
Эх, надо было у Рози яду попросить! Чтобы в последний момент глотнуть его — и все, за Грань. А если совсем уж повезет, то, можно успеть еще уроду Форсезу перед смертью непристойный жест показать.
Перед входом в замок прозвучало несколько отрывистых команд, воины Линдуса перестроились в некое подобие колонны, выставив вперед щиты и отбросив в сторону тараны. Чернецы встали по бокам от них, явно готовясь на их плечах войти в замок и не упустить своего.
— Вот и все. — Ворон размял ладони и устало выдохнул. — Мой старый друг вволю позабавился зрелищем и замерз, потому тянуть больше не станет. Ну что, пошли вниз, встретим их там? Держитесь поближе ко мне и, возможно, перед смертью мы еще успеем собрать неплохую жатву.
И правда — мастер Гай с доброй улыбкой сказал что-то Тирону, сделал несколько успокаивающих жестов, а после дружелюбно помахал Ворону, после показав на ворота и разведя руки в стороны. Дескать — извини, приятель, но у каждого на этой войне свое место. Твое — там, на стенах, а мое тут.
Монброн грязно выругался и побежал вниз, за ним двинулись Рувим и Аманда, которая шмыгнула носом, проходя мимо Сюзи.
— Кого ждешь, фон Рут? — поинтересовался у меня Ворон, все еще не сошедший с той позиции, которую он занял в самом начале боя.
— Да никого, — пожал плечами я и слегка зажмурился, заметив, как мастер Гай свел руки в «замок», который немедленно замерцал голубовато-призрачным светом.
Собственно, потому я и не заметил, когда и как восстал из мертвых тот, о ком все уже забыли. Да и никто не замечал этого до тех пор, пока нежданный участник боя сам не обозначил свое присутствие.
Я говорю о мессире ди Скорсезе.
Весь в снегу, окутанный жутковатым алым свечением, каким-то образом умудрившийся не только не умереть, но и распутать связанные руки, он нанес свой первый удар не по войску, готовому ворваться в замок.
Он со всей мощи врезал по своему собрату, архимагу Гаю Петрониусу Туллию.
