– Спасибо, детка. – Я взяла коробочку в свои руки, но не смогла открыть. – Руки трясутся.
– Мои тоже. – Он забрал ее из моих рук и открыл коробку с кольцом из белого золота и бриллиантом квадратной огранки.
Мои руки подлетели ко рту, и я почувствовала энергию публики, которая заполняла зал в радостном предвкушении.
– Дарлин Монтгомери, – громко и четко сказал Сойер. – Ты выйдешь за меня замуж?
Сперва у меня получилось только кивнуть, потому что мой голос пропал от счастья, слез и будущего, которое ждало по ту сторону вопроса.
– Да, – прошептала я, тоже опускаясь на колени. – Да. Я выйду за тебя замуж. Конечно же выйду.
Зал будто сошел с ума. Под рев толпы и блеск софитов я поцеловала Сойера, ощущая на своих губах вкус его слез. А потом повернулась к Оливии и прижала ее к себе.
– Могу ли я быть твоей мамочкой, сладкий горошек?
Оливия озадаченно посмотрела на меня, словно говоря «
– Ты моя мама.
Сойер выглядел так, словно готов был прямо сейчас развалиться на части; и я знала, последнее, чего хотел бы мой смелый мужчина, – это разрыдаться на глазах у пятнадцати сотен человек. Я обняла Оливию, и мы вместе поднялись на ноги. Сойер надел кольцо мне на палец и крепко сжал мою руку, снова целуя меня. А зрители не переставали аплодировать и выкрикивать слова одобрения.
В этот прекрасный момент Оливия вложила свою маленькую ручку в мою, а другой взяла за руку Сойера. Она держалась за нас. И мы держались за нее, – и друг за друга – так же крепко.
