Сейчас и навечно полностью

– Я никогда в жизни не посмела бы приблизить к ней что-то плохое. – Слезы щипали мои глаза. – Я обещаю. Никогда не сделаю ничего подобного.

– Знаю, – ответил он. – Я запаниковал из-за того, что случилось с моей мамой. С Молли тоже. И потому что у меня всегда были свои представления о справедливости. Но все, во что я так верил, теперь вывернуто наизнанку, и единственное, что сейчас имеет значение – это ты.

Я всхлипнула и промокнула глаза.

– Это прекрасное чувство.

– Какое?

– Когда тебе доверяют.

Как только Сойер взял мою руку, прижав ее к своим губам, вошел молодой доктор с лысой головой и теплой улыбкой и принялся осматривать мою ногу.

– Судя по синякам и размеру отека, переломов несколько, – сказал врач. – Давайте сделаем рентген, чтобы знать наверняка.

Меня отвезли в радиологическое отделение, где выяснилось, что у меня микротрещины четвертой и пятой средних фаланг. Я выдохнула с облегчением: микротрещина звучало куда лучше, чем перелом.

Вернувшись в приемный покой, доктор обрадовал меня.

– Скоро сможете вернуться в танцы.

– Вы уверены?

– Если будете соблюдать постельный режим, через шесть недель сможете пуститься в пляс.

– Шесть недель, – повторила я. – А что насчет работы? Мне приходится долго находиться на ногах.

Док поджал губы.

– Не стоит рисковать лишний раз. Мы выдадим специальный ботинок для ходьбы, но чем реже вы будете вставать на ногу, тем быстрее все заживет. Скоро зайдет медсестра, чтобы забинтовать ногу, и даст инструкции по уходу.

Он вышел, но медсестра все не появлялась. Очевидно, отделение неотложной помощи было заполнено более серьезными травмами и заболеваниями, чем моя микротрещина. Я дрожала в этом холодном, стерильном воздухе, и острая боль простреливала мою ногу.

– Дай свитер, пожалуйста, – попросила я.

– Я должен тебе кое-что сказать. – Сойер потянулся за старым, поношенным свитером с дырками на манжетах. – Это самый уродливый свитер, который я когда-либо видел.

Я хихикнула и тут же охнула от боли, поморщившись.

– Не смеши меня. Больно.

Сойер натянул свитер мне на плечи. Мои глаза закрылись, и я не хотела их открывать. Усталость после выступления и боль утягивали меня в царство снов.

Сойер смахнул прядь волос с моего лба.

– Постарайся немного поспать, неизвестно, сколько еще мы здесь проторчим.

– А как же ты? Тебе нужно идти. Уже так поздно, тебе надо заниматься…

Он покачал головой, подпирая подбородок тыльной стороной ладони.

– Ты заботилась обо мне целую вечность, – сказал он. – Теперь моя очередь.

Я улыбнулась, и мои глаза слипались от яркого света, заливающего комнату. Стоило мне задремать, как вернулась медсестра. Она перебинтовала мою ногу, надела на нее тяжелый ботинок и вручила мне костыль.

– Костыль к твоему бабушкиному свитеру, – сказал Сойер, толкая меня на коляске по больничному коридору.

– Ха-ха, юрист-юморист.

– Я здесь на всю ночь, ребята.

Я надеялась, что это окажется правдой.

Мы взяли такси до дома, где Сойер с легкостью пронес меня по двум лестничным пролетам, опустил, и я попробовала наступить на ногу, тут же застонав от боли.

– Они сказали, что я смогу ходить в этом, – воскликнула я, хватаясь за плечо Сойера. – Как думаешь, они солгали, чтобы избавиться от меня?

Без лишних слов Сойер снова поднял меня на руки, прижимая к себе, донес до моей кровати в алькове между кухней и диванчиком под окном и осторожно усадил.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Воды, наверно. А потом ты можешь пойти заниматься. Я не хочу задерживать тебя.

На его губах появилась игривая ухмылка.

– А если я хочу, чтобы меня задержали?

– Тогда оставайся. Я действительно хочу оставить тебя здесь. И не хочу спать в одиночестве.

– Я тоже. Я устал от этого. И просто… устал.

– Иди сюда, – позвала я. – Вообще-то, сними свой костюм, а потом иди ко мне.

– Если я сниму костюм, ты снимаешь этот свитер?

– Ну хватит, – проскулила я. – Я люблю этот свитер и ношу его все время.

– Я заметил, – ответил он, подавая мне стакан воды.

– Твой мегамозг помнит все, не так ли?

– Я помню не только твою одежду, Дарлин, – сказал он, развязывая галстук. – Я помню все о тебе.

– Например?

Он снял пиджак и кинул его на диван.

– Например, тот день в продуктовом магазине, когда мы познакомились, как ты ухмылялась надо мной, словно я идиот, который отказывается от хорошего ужина.

– Упрямая мужская гордость, – улыбнулась я.

Сойер снял рубашку и брюки, оставшись в одних боксерах и майке.

– Я помню касания твоих рук, когда ты делала мне массаж в первый раз. Помню, насколько красная была вишня, которую ты съела в клубе той ночью. Я так сильно хотел поцеловать тебя в тот момент, как никогда и никого раньше. Помню вкус нашего первого поцелуя и как втайне подумал, не погубила ли ты меня для всех остальных женщин.

Он забрался на кровать рядом со мной. В мгновение ока я свернулась калачиком рядом с ним, а он приобнял меня своими руками. Мы прижимались друг к другу, мое лицо уткнулось в его шею, а его подбородок упирался в мою голову. Сердце колотилось сильнее от такой близости к нему. В одной постели с ним, пусть мы просто лежали рядом.

– Зачем ты говоришь мне все это? – спросила я.