— Извините, я не так выразился, — поспешил сказать Симор. — Короче, мне нужен человек, который занимался бы административными делами в моем врачебном кабинете на Олд Глочестер-стрит. Моя бывшая сотрудница неожиданно уволилась, так что с первого числа это место свободно.
— Разрешите мне подумать, — нерешительно сказала Кэтлин, поскольку самой большой ошибкой было бы немедленное согласие. — И потом… — засмеялась она, — мне хотелось бы еще побродить по Лондону.
— Я и не говорю, чтобы вы немедленно начали работать. Вам достаточно зайти завтра в одиннадцать ко мне в кабинет и сказать, с какого числа вы хотите приступить к работе, — заключил разговор Симор…
— Вот видишь, прошла всего неделя, а я уже туда попала, — сказала Кэтлин фотографии Стаха и прикоснулась к ней рукой.
Она встала, ссыпала в ящик коробочки с косметикой и погасила люстру. Подошла к окну и выглянула на тихую ночную улицу. Перед домом как раз останавливался большой черный «бентли».
Кэтлин зажгла лампу, излучавшую теплый оранжевый свет, и пошла открыть дверь.
Беервошел в комнату, с любопытством осмотрелся и уселся в большое кресло под лампой.
— Красивая лампа, — похвалил он и с интересом стал рассматривать пестро разрисованный абажур, на котором были изображены диковинные птицы ярких расцветок.
— Подарок из Гонконга, — сказала Кэтлин. — Джин?
— Да, ведь на него-то я и напросился в гости, — ответил Беер, разыгрывая смущение. — Когда вернется Джонни?
— Не знаю, — задумчиво ответила она.
— Извините, — улыбнулся Беер, вытирая платком лоб и мясистый затылок. — Мне что-то не по себе, — объяснил он.
Кэтлин молча налила две солидные порции «бифитера» и подала один стакан Бееру. Он сделал жадный глоток, вытер указательным пальцем губы и откинулся на спинку кресла.
— И почему это все всегда сваливается на меня? — запричитал он через минуту и завертел головой, как бы не понимая, что случилось. — Если бы вы знали, Кэтлин, как я огорчен! А Мирка ведет себя так, будто именно я во всем виноват.
Ну что вы, Ник! — возразила Кэтлин и села на диван напротив. Она скрестила ноги и подтянула колени к подбородку. Под натянувшейся материей вырисовывались изящные линии ее тела. — Лучше расскажите, что случилось.
— Вот именно… что случилось… Это я тоже хотел бы знать. Вы только представьте себе: мы были с Михалом в «Уайте-клубе», а когда уходили оттуда, ему пришло в голову посмотреть, что делается в подземном переходе под Марбл-арч.
— Неужели? — удивилась Кэтлин и покачала головой. — Довольно дикое место.
— И я ему сказал то же самое, — кивнул с удовлетворением Беер. — Но разве Михала можно отговорить от чего-нибудь? Он уперся на своем и все-таки пошел туда. А мне сказал, что если я хочу, то тоже могу пойти с ним, а если нет — чтоб шел своей дорогой.
— Это с его стороны довольно грубо, — возмутилась Кэтлин. — А я думала, что вы друзья.
— Друзья, но лишь до тех пор, пока господин доктор не вобьет себе что-нибудь в голову. Тогда все должно быть так, как он пожелает. Но я не хочу испытывать ваше терпение. Короче, мы пошли в этот проклятый переход. В самом начале нам встретился Эдди, личность известная. У него прозвище Пижон, потому что он постоянно ходит в белой рубашке, во фраке и при галстуке, но при этом из карманов у него торчат горлышки бутылок. К счастью, я его немного знаю…
— У вас и такие знакомые есть, Ник? — спросила Кэтлин и с интересом посмотрела на него. — Никогда бы не подумала.
— Когда-то он был неплохим поваром, но, знаете, алкоголь сделал свое дело. Он торчал там с одним бродягой, который играл на гармонике. Михал бросил им несколько пенни в шляпу, и мы пошли дальше. Некоторое время он разглядывал хиппи с таким интересом, что я уже начал было думать: он попросит их принять его в свою компанию…
— Скажете тоже, Ник! — одернула она его, но Беер махнул рукой и продолжал:
— А потом все это и случилось. Он на что-то засмотрелся, а когда я взглянул в ту сторону, то увидел Мэгги. Это старая, отвратительно размалеванная проститутка. Как раз на нее-то Михал и уставился, как будто первый раз в жизни увидел женщину. Она тоже его приметила, тут же к нему подкатилась и говорит: «Дай закурить, милый». Михал сказал, что не курит, и хотел было уйти, но было поздно. Эта Мэгги — любимица трущоб, вокруг нее всегда болтается несколько головорезов, вот один из них и привязался к Михалу. «Так у тебя для нашей Мэгги не нашлось ничего», — произнес он, и не успел я достать свои сигареты, как он два или три раза ударил Михала.
— Господи боже мой, почему же вы ничего не сделали, Ник?! — взволнованно воскликнула Кэтлин. — Как же вы это допустили?
— А что, скажите пожалуйста, я должен был делать? Михал упал и сразу залился кровью. Я побежал за полицейским и вызвал «скорую». К тому же они сегодня дежурят только в Илфорде.
— Ужас! — выдохнула Кэтлин, стараясь угадать, что скрывается за этим нападением.
Версии Беера, что все дело случая, нельзя верить ни на йоту. Ей пришло в голову, что в этот переход его с Калахом послал Гордан, а может, он пошел туда по своей воле. Может, боялся, что нечто подобное случится.
