– Избавь меня от объяснений, – заткнула его женщина. – Ты сможешь, и этого достаточно.
Инес подошла к Кроссу и провела пальцем снизу вверх по его шее, царапнув подбородок ногтем.
– Скоро ты умрёшь, Кросстан. Но не беспокойся, твоя жертва будет ненапрасной – благодаря ей я спасу праведников. Ты можешь гордиться собой. – Инес влепила ему пощёчину и приторно улыбнулась. – Да, Кросстан. Ты умрёшь в самом святом месте, в первой обители Старых Искупителей. Вперёд, братья.
Инес прошла мимо него, направляясь к подготовленному Рэем ТМП. Кросса дёрнули за «поводок», и ему ничего не оставалось, как подчиниться.
Кросс шёл и смотрел на голубые цифры часов в уголке глаза. До конца света оставалось чуть более четырёх часов.
Мэйтт лежал, стараясь не шевелить ни единым мускулом. Он слышал всё, что говорил Кросс, а также его разговор с Инес. К сожалению, слышал только слова – телепатию он держал под контролем, опасаясь очередной вспышки боли или потери сознания.
Когда сектанты с Кроссом погрузились в ТМП, Мэйтт выждал несколько секунд и открыл глаза, стряхнув веками стеклянную крошку с глаз. На перроне было пусто, но Мэйтт всё ещё не решался пошевелиться. Скосив взгляд, он увидел открытые двери вагона. План был простой и в то же время рискованный – как только ТМП подаст признаки жизни, вскочить на подножку, спрятаться в тамбуре и молить Создателя, чтобы его не заметили. Дальше – импровизировать.
Рука Мэйтта медленно поползла по холодному граниту и нащупала ремень сумки с одеждой. «Багаж» Кросса лежал чуть дальше, но делать до него пусть и небольшой, но крюк Мэйтт не собирался. Конечно, это было бы неплохо – инструменты и провиант могли пригодиться. Однако если без еды Мэйтт спокойно протянет десяток часов, то без тёплых вещей, под ледяным ветром, он не выдержит и десяти минут. Выбор очевиден.
В вагонах зажёгся свет. Мэйтт, вопреки искушению выждать ещё некоторое время, вскочил на ноги и в два прыжка оказался в тамбуре. И вовремя – спустя пару секунд дверь беззвучно закрылась. Хорошо, что раненая нога его не подвела – капсулы действовали безотказно.
Стараясь сделать это как можно незаметнее, Мэйтт выглянул через окно в вагон – тот был пуст. Вероятно, вся кодла направилась в голову состава. Вот и славно. Он только надеялся, что никому не взбредёт в голову патрулировать поезд.
Мэйтт сел на пол, привалившись спиной к стенке, и принялся перебирать содержимое сумки – возможно, помимо одежды, он клал туда что-то ещё. Предчувствия не обманули – в потайном кармане обнаружился запасной магазин с иглами. Бронебойными – теми, что могли оставлять крошечные отверстия в стекле, прошибая их навылет. Мэйтт поменял магазины – нужда в особом усыпляющем составе уже давно отпала.
Также в рукаве зимней куртки нашлась недопитая бутылка с водой, купленная ещё в прошлый раз на вокзале. О, казалось, прошли годы! Мэйтт с наслаждением отхлебнул пару глотков.
ТМП тронулся с места, плавно набирая скорость. Впереди предстояло два с лишним часа пути. Мэйтт решил, что отдохнёт пятнадцать минут, не больше, а потом начнёт думать, как спасти хирурга.
Пятнадцать минут… Мэйтт достал из внутреннего кармана пальто мятый, сложенный в несколько раз лист бумаги. Бережно развернул:
Кросса, несмотря на его протесты, заперли в туалете. Как сказала Инес: «чтобы он своим тошнотворным присутствием не отвлекал братьев от молитв». Видимо, это всё, чем они занимались в свободное время, – молились.
Когда Кросс остался один, он первым делом решил попытаться освободиться от верёвок. Не то чтобы он видел в этом необходимость – Кросс не питал иллюзий относительно шансов разобраться с кучкой психопатов без помощи законника. Неизвестно ещё, кстати, будет ли эта помощь. И даже если бы он смог развязать узлы, что потом? Инес не позволит ему действовать. Но Кросс хотел освободиться просто из принципа. Совсем не к месту вдруг вспомнилось, как они с Сюзи практиковали ролевые игры со шнурами. Правда, тогда была возможность сказать стоп-слово.
Кросс хихикнул.
Его импланты не предназначались для подобных ситуаций. «Невосприимчивость» к Старикам, а также возможность одним звонком решить все проблемы дали гнилые плоды – он расслабился. Терморегуляция, линзы, вшитые автоинъекторы, импланты памяти, восприятия, и так далее, и так далее… всё было сделано для улучшения собственного комфорта или для большей остроты ощущений. Правда, со временем половину побрякушек пришлось деактивировать – интоксовая наркомания и нейрохирургия, мягко говоря, несовместимые вещи.
И всё же кое-что он мог попробовать.
Кросс выдвинул острую ногтевую пластину на мизинце, и та упёрлась в верёвку, перерезав несколько нитей. Кросс задвинул пластину обратно и снова вытащил. И снова, и снова.
