– Ешьте свои остатки, забирать не буду, – сказала женщина и посмотрела на колбасу голодным и завистливым взглядом.
– Вот мы и в Союзе, – нараспев промолвила Лита, когда женщина ушла. Добро пожаловать домой!
1985 год стал последним в СССР в «пятилетке пышных похорон»87 или как ее называли в народе «пятилетка три П». Согласно ходившим тогда анекдотам, пятилетка началась с похорон М. А. Суслова88, которые назвали «великим почином». Потом этот мир покинул Л. И. Брежнев, 18 лет верой и правдой прослуживший советскому народу и коммунистической партии Советского Союза и олицетворявший эпоху «застоя», названную в его же честь. Не проработав на высшем посту и пятнадцати месяцев, скончался Юрий Владимирович Андропов.
К. У. Черненко заступил на высшую должность после смерти Ю. В. Андропова, потому что в высших кругах СССР были затруднения относительно исхода внутрипартийной борьбы, а он был единственной компромиссной фигурой. С самого начала своего правления он выглядел больным и несчастным. Его речь на октябрьском (1984 года) Пленуме ЦК КПСС не транслировалась по телевидению в прямом эфире или в записи, а была с выражением прочтена знаменитым диктором телевидения Игорем Кирилловым – бессменным советским глашатаем политбюро ЦК КПСС. Константин Устинович выступать на телевидении просто не мог: он задыхался уже после нескольких предложений, прерывал выступление, чтобы отдышаться, и продолжал с видимым трудом. Когда он восстановил в рядах КПСС 94-летнего Вячеслава Молотова89, народ стал говорить: «Черненко готовит себе преемника». За два дня до смерти Константину Устиновичу вручили удостоверение об избрании депутатом Верховного Совета СССР, и эту по-настоящему жалкую церемонию, где Черненко с трудом произнес несколько фраз, показали по телевизору. Народ понял, что нужно готовиться к всесоюзному трауру.
Похороны походили на увертюру к временам перестройки, объявленной М. С. Горбачевым в 1985 году. Михаил Сергеевич был назначен «председателем похоронной комиссии», что в традициях позднего СССР означало, что именно он будет преемником. Перед гробом уже третий год подряд скорбели выдающиеся мировые политики того времени: президент Франции Франсуа Миттеран, Ясир Арафат – председатель организации освобождения Палестины и Маргарет Тэтчер – премьер-министр Великобритании. Маргарет Тэтчер была вся в черном, а ее траурный облик вершила шляпа с огромными полями и густой черной вуалью. Эта политическая сирена приехала не проливать слезу, а поближе подобраться к новому лидеру СССР – Горбачеву. Впоследствии их дружба сыграла роковую роль для Михаила Сергеевича, впрочем, как и для всей страны.
1985 год открыл череду последних счастливых лет для граждан СССР: не было войны и голода, в сердцах людей жили ценности духа, была уверенность в завтрашнем дне и ожидание счастья. Семья Литы и Максима Овчаровых жила счастливо. Казалось, что так будет всегда.
Их жизнь омрачила только смерть Анны Александровны, которой в начале года исполнилось 80 лет. Она болела, слабела и однажды сказала Лите: «Моя дорогая девочка! Я не нарадуюсь на вашу семью, ты выбрала себе отличного мужа. И мне не страшно умирать, потому что сиротой ты теперь не останешься. Сын и муж – это твоя надежная опора. Всегда помни об этом, не поддавайся чувствам и будь верна своей семье. Всегда помни о Боге и его заповедях».
Услышав эти слова, Лита заметила, что Анна Александровна за последний месяц особенно похудела и стала почти прозрачной. Но она держалась очень мужественно и ни на что не жаловалась. Каждое утро она вставала раньше всех, готовила завтрак, потом мыла посуду. К ее огромному сожалению она не могла больше водить Владимира в детский сад, потому что уже не выходила на улицу, и эта обязанность перешла к Максиму.
Но каждый вечер она по-прежнему читала ребенку сказки на ночь, живо принимала участие во всех семейных разговорах и старалась не быть обузой. Она стала часто молиться, стоя перед образами, чтобы припомнить все грехи от юности. Самым большим она считала то, что так и не сумела найти своего внучатого племянника Виталия. Она каялась перед Богом о прощении за то, что в те тяжелые дни не нашла в себе сил проверить все детские дома города Калинина. Она корила себя за то, что поддалась тогда горю и оставила бедного ребенка без помощи из-за своей слабости.
Она видела свою греховность и в том, что всю свою жизнь тянулась к красоте, тратила силы на себя, свою квартиру, модную одежду и театр, вместо того чтобы ездить по детским домам и просто заботиться о сиротах. Она считала, что написала недостаточно писем и не во все инстанции. Она корила себя за то, что Владимир умер так рано, за то, что она не смогла уберечь его от болезни и не была с ним рядом в минуту последнего вздоха.
