У меня есть сын. Мой сын. Как я могла отпустить тебя?
Робби. Так я буду называть тебя в честь твоей бабушки.
Ее второе имя было Роберта. Это правильно.
Я буду защищать тебя, клянусь, прямо здесь и сейчас. Я сделаю для тебя все, что смогу, даже когда меня не будет рядом. Прости меня за это. Мне жаль, что я разрушила твою жизнь. Я не хотела этого. Слезы падают беззвучно, когда я смотрю на его ангельское лицо. Это все моя вина, мой милый малыш. Ты не заслуживаешь этого.
— Ты хочешь подержать его? — спрашивает Ангелина, глядя между ним и мной, и на ее лице появляется ухмылка.
Я киваю, мое дыхание сбивается от слез, мой рот кривится в улыбке, мое сердце бьется так быстро, мне нужно, чтобы он был рядом со мной всегда.
Я протягиваю к нему руки, к этому маленькому мальчику, который сделал меня матерью, мое сердце никогда в жизни не испытывало столько любви.
Но как раз в тот момент, когда она собирается передать его, дверь распахивается. Я расширяю глаза, вдыхаю, борясь с выдохами, когда вижу его, глаза ада, лицо демона. Отец моего ребенка.
— Отдай его мне, — рычит Агнело, подходя к моему прекрасному мальчику и отбирая его у Ангелины, выражение лица которой так же ужасно, как и у меня.
— Нет! — Я приподнимаюсь на кровати, не обращая внимания на жгучую боль, когда пытаюсь слезть. — Пожалуйста, не забирай его! Я сделаю все, что ты хочешь! — Я спускаю ноги на пол, борясь с желанием стоять, держась при этом за матрас. — Просто отдай его мне, пожалуйста! — причитаю я, надеясь хоть на унцию его сочувствия, но он даже не смотрит на меня, глядя на моего сына так, словно держит в руках какой-то хлам.
Ангелина подходит к нему, поглаживая ребенка по голове.
— Агнело, дай девочке хотя бы подержать его. Младенцам нужна кожа к коже…
Он с рычанием смотрит на нее.
— Заткнись, блять. Это мой ребенок. Она — ничто.
Его глаза фокусируются на мне, когда он подходит ближе, а я стою там, беспомощно наблюдая за ним с моим сыном.
— Ты никогда не будешь держать его. Теперь он мой. Так же, как и ты.
— Нет. — Я яростно трясу головой, причитания, вырывающиеся из моего рта, звучат нечеловечески. Вот как выглядит ад. На что похож. Это агония.
Руки обхватывают меня, крепко держат, но я их почти не чувствую.
— Шшш, я держу тебя, — шепчет Ангелина. — Это неправильно, — говорит она ему.
— Кто будет заботиться о нем? — Я фыркаю, отталкиваясь от нее. — Откуда мне знать, что ты сохранишь ему жизнь? Какие гарантии я получу, что ему не причинят вреда?
