– Милая, я знаю, что это непросто, но тебе надо быть сильной. В зале репортёры, и я не хочу, чтобы они подумали, что что-то не так. Гретчен представила меня как наставника всех американских мам и пап. Подумай обо всех людях, которым я смогу помочь. Но если ты не будешь меня поддерживать, они об этом узнают, и моя помощь уже не будет столь эффективной. Кроме того, для тебя это шанс – то ты сможешь получить первоклассное образование.
– Ты так же говорила про подготовительную школу Бартоломью и Гленмор-Хайтс.
– Знаю, но эти школы опустились на нижние места в рейтинге, и я не могла оставить тебя там, потому что они не помогли бы тебе получить хорошее образование. Эта школа – совсем другая.
Мама всегда так говорила. Всякий раз, когда школа опускалась на несколько пунктов в рейтингах, мама начинала переживать, что Эмми получит недостаточно хорошее образование, как будто обучение в четвёртой по значимости школе в Новой Англии отличалось от обучения в школе, занимавшей второе место. Но школа-интернат? Эмми не могла себе этого даже представить.
Мама взяла её за руку и крепко сжала.
– Эм, я не собиралась скрывать это от тебя, – сказала она. – Обещаю, позже мы ещё поговорим, и тогда между нами больше не будет секретов.
Эмми подумала о своей тумбочке и странном письме, которое лежало внутри. Письме, о котором она ни за что не расскажет маме, даже через миллион лет.
– Хорошо, больше никаких секретов.
– Уэллсворт великолепная школа, милая. Тебе там понравится, – сказала мама.
Было уже за полночь, и они ехали домой. Эмми совершенно не хотелось говорить. Она прижалась лбом к автомобильному стеклу и притворилась, что спит. Однако мама не поняла намёка.
– Англия прекрасна. Я провела там несколько лет со своей кузиной Люси, и это был один из лучших периодов в моей жизни.
Эмми распахнула глаза. Англия. Значит, её мама была в Англии. Там она и встретила…
Она сжала губы. Письмо с его именем прибыло всего несколько дней назад. Слишком странное совпадение. Она взглянула на маму. Может ли она спросить о нём и не вызвать подозрений?
– Ясно, – небрежно ответила Эмми. – Ты ведь встретила в Англии папу, да?
Мама откашлялась. Она всегда так делала, когда Эмми заговаривала об отце.
– Да.
Пока всё шло хорошо.
– Ты ведь в последнее время о нём ничего не слышала?
– Конечно, нет! Он пропал девять лет назад. Почему я должна была о нём услышать именно сейчас?
В голове Эмми замелькали картинки, словно со старой семейной видеокассеты. Сильные руки, поднимающие её в воздух. Колючая борода, царапающая лицо. Запах мятной жевательной резинки. Прошло уже девять лет. С её третьего дня рождения, когда так и не съеденный праздничный торт остался в холодильнике. Праздновать никому не хотелось.
– Его семья по-прежнему живёт в Англии?
Мама пристально смотрела на дорогу. Её лицо, такое оживлённое и радостное, когда она говорила о школе, теперь казалось вырезанным из камня.
– У твоего отца не было семьи.
– А его друзья? – не отступала Эмми. – Кто-нибудь, кто хорошо его знал?
– Почему ты спрашиваешь?
Эмми посмотрела на руки. Она не хотела, чтобы у мамы появились подозрения.
– Мне просто любопытно.
Мама вздохнула.
– Насколько я знаю, он никогда не общался ни с кем из Англии, когда мы переехали сюда. Думаю, лучше не думать о нём. Теперь мы с тобой вдвоём, и это не так уж плохо, верно?
Эмми посмотрела в окно.
– Верно.
Она не была уверена, говорит ли правду, но это казалось лучшим способом закончить разговор. Ей было нужно время, чтобы подумать. И разработать план.
Как только они вернулись домой, Эмми с лёгкостью убедила маму, что хочет спать. Сложнее было удостовериться, что мама не догадается, что она вовсе не собирается спать.
Эмми тихо открыла ящик тумбочки и отодвинула все безделушки в сторону. В самом дальнем конце лежало письмо.
За последние три дня она так часто смотрела на него, что запомнила наизусть, и теперь снова вытащила и прочла:
Дорогая Эммелин,
Грядут перемены. С твоим отцом всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Если найдёшь его памятные вещи, сохрани их.
Искренне твой,
Эмми не знала, что думать. Грядут перемены. Может быть, этот человек знал, что мама отправляет её в Англию? Но как это возможно, если даже сама Эмми об этом не знала? Она снова посмотрела на письмо. Её отец. Его памятные вещи. Но у неё не было ничего принадлежащего отцу. Когда он исчез, мама избавилась от всех его вещей. Однако этот «друг» считал, что у Эмми есть нечто, оставшееся на память от отца.
Она легла на кровать и стала смотреть в потолок. Их дом много поколений принадлежал маминой семье. Она ни за что не продала бы его. Если отец хотел спрятать что-то ценное, это было бы идеальное место.
